— Развяжи девушку, — скомандовал я Рохе. — Где Джилл?

В глазах Андреса теперь появился неописуемый страх.

— Живей, она там! — и помчал вглубь дома.

В следующие секунды я рухнул на колени возле неё. Она лежала на боку с ножом в груди, из-под рукоятки выступало немного крови.

— Нет, нет, любимая, нет, — гладил по лицу, боясь задеть или сдвинуть нож. Сейчас только оставшееся в теле лезвие, не давало лёгким заполниться кровью. — Родная?

Джилл слегка приоткрыла веки. Прохрипела, выдавив подобие облегчённой улыбки.

— Скорую, живо! — истерично крикнул я Андресу. — Девочка моя!

— Ты тут, — она слабо улыбалась уголком губ.

— Да, я здесь, милая. Не разговаривай, тшш, — в груди сдавило просто с невероятной силой. Я не могу её потерять, не теперь. Только не сейчас!

Она коснулась моей руки, слегка поморщилась. Ощутил лёгкое касание её губ внутри своей ладони.

— Они едут, — Андрес маячил вокруг, но, увидев, как Рохе привёл до смерти перепуганную Мерседес, принял девушку из его рук. Обнял, пытаясь успокоить.

Я отчаянно соображал.

— Рохе, уходите. Вам нельзя здесь оставаться, — велел им.

— И тебе, — снова прохрипела Джилл.

— Я не могу уйти, — мотнул головой, поцеловал в сухие губы. — Не могу снова тебя оставить. Держись, девочка моя… Только не уходи от меня, пожалуйста.

— Я люблю… те-бя, — еле слышно проронила она.

— Нет, нет… ты прощаешься, не смей, — целовал холодные щёки, лоб. — Не закрывай глаза, прошу, не закрывай! — Но голова обмякла в моих руках, глаза закатились. — Нет, нет, нет, — в панике вскричал я, не отпуская ее лицо. Проверил пульс — слабый. Чёрт! Скорей! Скорей же! — Джилл, посмотри на меня, пожалуйста… пожалуйста, — молил, шепча ей в лоб, глаза, виски, — пожалуйста. Не бросай меня… родная!

Я не осознал, когда приехали, наконец, парамедики. Андрес отодрал меня от Джилл. Пелена проклятых слёз застилала мне всю видимость.

Парамедики, погрузили её в карету скорой, увидел, как экстренно занялись ею, отъезжая от злосчастного дома. Мерседес и нас погрузили во вторую.

В больнице Джилл моментально увезли в реанимацию, я же, как сторожевой пёс уселся у её дверей. Я буду здесь, я должен быть здесь, с ней. Мне страшно, а ей ещё страшней.

Какой же я придурок! Если бы я знал о бунте Сисилии, то взял бы Джилл с собой. Она бы была в безопасности.

Андрес остался с Мерседес в приёмном покое, а через полчаса был снова здесь, в реанимационном боксе.

— Прости, это все…, - начал вдруг извиняться мексиканец.

— Помолчи, — резко оборвал его. Мне не нужно это было сейчас. Никто ни в чем не виноват, кроме меня одного. Начало всему этому положил я. Ещё тогда, когда выискал её в Бостоне, когда упёк в камеру психбольницы, когда истязал и унижал, когда гордость и обида не давали отпустить. Только моя вина, ничья больше.

В реанимации появились грёбанные блюстители порядка, а точнее Кастер, Марк и Сидни.

В груди начала расти паника. Нет. Не сейчас. Я должен остаться здесь. С ней.

Первый пошёл в атаку, видя как Вайлет идёт лбом на меня. Заехал ему хуком справа, повалив на пол. Вайлет засмердил определениями поднимаясь. Боль и страх во мне разбудили зверя.

На удивление, ни Кастер, ни Васкес не желали ему помочь. Но Андрес снова себя проявил. Парень блокировал копа, влезая между нами, и заорал на Сид с Кастером.

— Он не уйдет. Дайте ему остаться! Кастер! Он спас её! Нас… Пусть останется!

Порноактёр зарычал и отпихнул Марка в стену, а я обессиленно осел на скамью.

Майерс с болью сканировал мою фигуру. Чего это?! Тебе жаль меня?! Пошли вы все!

Кас забрал у Васкес наручники, подошёл ко мне. Протянуть тебе запястья? Нет. Но и сопротивляться сил уже не осталось. Кастер сам дотянулся до моих рук и аккуратно пристегнул их к скамье. Я могу остаться! Хоть отдаленно, но я был благодарен.

Время потянулось в километровую ленту. Вайлета насильно увела Васкес. Андрес тоже ушёл к Мерседес.

Кастер протянул мне стакан своего кофе. Я уже не помню его вкус. Не благодаря, покорно принял, отпил.

— Это правда? Лима мёртв? — спросил он.

— Да, — кивнул я, сжав ладонь в кулак.

— Ты?

— Я, — новый глоток.

— И кто же теперь глава картеля? — Майерс знал ответ, но, видимо, хотел услышать. Я посмотрел на него многозначительно. — Ты?!

— Был. Теперь будет другой.

— Ты мог остаться там, — лицо Каса пораженно вытягивалось. — Ты же знаешь, что тебя здесь ждёт!