— А ты бы остался?! Стал бы отсиживаться в укрытии, пока твоя любимая в руках у смерти?!

Мужчина мотнул головой и сглотнул, погружаясь в свои мысли.

— Спасибо, что спас её, — вдруг совершенно искренне и благодарно проронил он.

Через три часа всеобщего ожидания, вся группа из детективов, Каса и Андреса дождалась выхода хирурга из реанимации. Мужчина снял защитную маску и выдохнул.

Я вскочил отчего браслеты тут же больно врезались мне в кожу.

— Девушка в тяжёлом состоянии, но стабильна. Кровотечение удалось локализовать. Лёгкие вентилируются пока за счёт аппарата. Картина будет ясна лишь спустя пара суток. — Я радостно опустил голову. Жива. Пока жива… Благодарю тебя, боже! — Есть другой момент. Анализ крови, что был забран анастезиологом показал рост уровеня ХГЧ, очень низкий, но всё же.

— Она беременна? — только женщина смогла разгадать его шифр.

Я дёрнулся, в груди бешено застучало сердце.

— Судя по всему, да, но критическое состояние пациентки перевесило чашу весов в пользу матери. Было принято решение, прежде всего, спасать девушку, так как беременность ещё не укрепившаяся. Сейчас велик риск выкидыша. За последствиями наркоза для плода, на данном этапе, следят акушер и перинатолог.

Мой ребёнок! Я снова упал на скамью и потянул себя за волосы. Моя любимая женщина ждёт от меня ребёнка и жизнь обоих сейчас в опасности. А я сижу тут, скованный наручниками и ничего не могу сделать. Проклятые слёзы вновь выступили из глаз.

Ладонь Андреса сжала моё плечо, стараясь поддержать.

— Спасибо, доктор, — проронила Васкес.

— Буду держать вас в курсе, — хирург откланялся и удалился обратно в операционный бокс.

Я не поднимал головы, не хотел, но чувствовал, как все присутствующие переглядываются. Теперь они, словно боялись меня потревожить или обидеть словом. Даже Вайлет притих.

— Чейз, пора, — уронила приглушенно Васкес.

Я устало поднялся, покорно опустив голову. Марк принялся за наручники, освобождая меня от скамьи. Васкес же загробно читала "правило Миранды":

— Чейз Ричер, вы арестованы по подозрению в убийстве двух и более лиц с отягощающими обстоятельствами, а так же подозреваетесь в похищении людей и покушении на убийство, — наручники щёлкнули за спиной. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?

— Да, понимаю, — будто поставил подпись или печать под всеми этими словами. Взглянул на Андреса и Кастера.

— Берегите её, — почти приказал я и меня повели прочь из больницы, прочь от неё, прочь из этой свободной жизни.

АНДРЕС

Спустя неделю Джилл отключили от искусственной вентиляции. Я разрывался между больницами и Джилл с Мерси. Последняя не желала со мной разговаривать. Она считала меня виновным во всём случившемся и, отчасти, была права. Я не смог ей объяснить, почему решился на спасение секс-рабыни, подставив под удар её и свою родню.

Оливера уволил меня из клуба, чему я не очень-то расстроился. Между тем Сид Васкес продолжала прочить мне судьбу полицейского-детектива, договорилась даже с новым шефом полиции Хорхе Бельтрамо, чтобы он включил меня в новый набор полицейской школы. Я безразлично соглашался, так как кормить семью ещё был обязан.

Маму готовили к операции. Оливия вернулась с детьми из Флориды. Жизнь постепенно возвращалась на круги своя.

Для Ричера я запросил самого хорошего адвоката прямо из Мехико — Рикардо Вельдосо. Я считал своим долгом помочь ему, не только из-за того, что он спас жизнь мне и Мерси, но и потому, что он являлся любимым человеком Джилл, как бы мне это не претило. К её пробуждению мне хотелось сказать ей, что всё будет хорошо, что у её Чейза самая крутая сторона защиты и её любимого не только не казнят, но и выпустят с почестями на свободу. Но это лишь были мечты моего идиотского разума. На самом же деле всё обстояло гораздо сложнее. Тонна улик против него и его чистосердечное признание в совершённых преступлениях полностью ломали все линии защиты.

Вайлет передал дело самому безжалостному и беспринципному прокурору — Диего Ильдиго.

Кастер поднял все дела по Бостону и по брату заключенного, пытаясь с моральной точки зрения объяснить мотивы подозреваемого.

Оставалось лишь ждать главного свидетеля и саму жертву его преступлений Джилл Кэйтор, пробуждение которой я и Кастер, наконец, дождались.

— Девушка сегодня пришла в себя, — сообщила нам радостную новость её лечащий врач. — Она идёт на поправку. Ребёнок ещё в зоне риска, поэтому лучше её не волновать лишний раз.

Не волновать — легко сказать. Мы с Майерсом обреченно переглянулись.

— Как только все узнают, что она в сознании, сразу же начнётся цирк, — скорбно проронил Кастер. — Следователи, прокуроры и вся полицейская свора будет тут.

— Мы должны ей сказать, а не они, — чётко решил я.

Получив разрешение врача на посещение больной, мы вошли в палату.

Увидев нас, она слабо улыбнулась:

— Ребята…

— Привет, красавица, — поцеловал её в лоб.

— Здравствуй, Джилл, — Кастер взял девушку за руку. — С тобой, наконец, всё хорошо.