И Эрик. Я видел, как яркие глаза брата полыхнули огнем. Он ждал встречи с древними, и боялся ее. Ведь Эрику предстояло столкнуться с вампиром, породившим его.

Они пришли. Их Сила была осязаема даже на расстоянии. Их фигуры, закутанные в длинные плащи, перемещались бесшумно. Острое зрение улавливало лишь смазанное движение и размытый шлейф. Но Старейшины замерли перед границей купола. Не стали пересекать его предел.

А мы уже ждали гостей.

За спиной Хэльварда застыли Эрик и Симир. Рядом со мной — мои родители. По правую руку Хэла — Дьярви и Виктория.

Мы ждали, когда гости заговорят первыми.

А Тьма начала клубиться и застыла, не сумев преодолеть прозрачный, но прочный купол.

Я видела, что тонкие черно-серые нити тянутся только от трех фигур из шести.

— Ормарр, Руно и Ардан по сути своей палачи. В их интересах сначала вершить суд, а потом разбираться, — тихо пояснил Хэльвард, не сводя пристального взгляда с древних вампиров, и громче выкрикнул: — Добро пожаловать на мои земли, Старейшины!

Самый высокий из всей шестерки откинул капюшон со своей головы. Светлые волосы тут же подхватил легкий ветер, а ярко-алые глаза на миг замерли на мне, потом остановились на моем муже.

— Рады видеть тебя в крепком здравии, Хэльвард, — прожурчал блондин на удивление приятным и мелодичным голосом.

— Грегори, — подал голос Дьярви, выступив вперед. — Вижу, ты решил нарушить свое затворничество. Три сотни лет не виделись, друг.

Я с трудом сдержалась от нервного смеха. Друг? Очень хорошо, прямо таки замечательно!

Светловолосый вампир оскалился, а его взгляд мазнул по парням, прикрывавшим нас со спины. На кого он смотрел? На Симира? На Эрика?

Вторая фигура так же скинула капюшон с головы. Женщина, та самая Ингрид, молча рассматривала меня, мою маму, а следом и кивнула Виктории.

Возможно, это был знак. Либо мне просто показалось, будто между Вики и Ингрид завязался ментальный диалог.

— Хватит трепаться, брат Грегори! — зашелестел едкий, пробирающий до костей хрипловатый голос.

Я ждала, когда говоривший откинет капюшон. Но никто не пошевелился. Зато Тьма принялась усерднее искать брешь в нашей защите.

Грегори сделал шаг вперед. Тьма с шипением и треском расступилась, позволяя светлому вампиру приблизиться к самой границе невидимого купола.

Я с замиранием сердца ждала, что случиться с древним. А могло ведь произойти все, что угодно. Вплоть до его моментальной смерти, которую Совет повесил бы на нас.

Магия, на которой держалась наша защита, была сильной, еще и сплеталась на крови трех рас. Выходит, Виктория действительно могущественная ведьма, если у нее получилось заставить работать барьер так, как нужно.

Но Грегори прошел. Всего на миг на его лице появилось выражение недовольства, но купол его пропустил.

Я крепче сжала руку Хэльварда. Стало вдруг страшно от того, что и весь вампирский Совет пробьется сквозь защиту.

Очевидно, кто-то из темных фигур в капюшоне подумал так же. Потому что устремился за Грегори, скользнув размытым пятном за братом.

Но барьер тут же зазвенел, задрожал, будто пустил невидимые круги по воде. А поспешившего вампира отбросило волной на несколько шагов назад.

Тот зашипел недовольно, сбросил капюшон с головы. Темные волосы облепили обезображенное лицо мужчины. Иссохшая кожа выдавала возраст, а ярко-алые глаза вселяли страх.

— Ормарр, ты, как и всегда, спешишь…. — раздался вкрадчивый голос одного из Старейшин.

Ормарр зашипел, обнажил острые клыки. А я вздрогнула. Этот вампир сверкнул алым взглядом. Всего секунду он смотрел на моего мужа, а потом сосредоточил все свое внимание на мне.

По спине поползли ледяные мурашки неприязни. Но я заставила себя смотреть, не прячась за мужем. Это всего лишь упырь! Пусть древний и немного свихнувшийся. Но что он может сделать мне? Ничего!

А Грегори шел к нам. Его светлые волосы касались широких плеч. Лицо теперь, когда я ближе и внимательнее смогла рассмотреть мужчину, показалось мне по-мужски привлекательным и знакомым. Но я точно почему-то была уверена, что видела этого вампира не только в своих кошмарах.

Либо же кто-то из моих знакомых невероятно сильно похож на Грегори. И подтверждая мои догадки, Грегори скупо усмехнулся, а потом произнес:

— Вижу, сын, ты подрос.

— У меня есть всего лишь один отец — Дьярви!