Уайт замедлил шаг и заглянул в лицо леди:

— Не верьте своим ушам, мисс Табби. Я в совершенстве владею как джентльменским английским языком, так и французским. При необходимости изъясняюсь на кокни.

Ольга в удивлении вскинула брови, встречаясь с его насмешливым взглядом. Речь Уайта была ровной, правильной, «королевской». Слишком ровной и слишком правильной, чтобы не подвергать сомнению рассказ Эшли о благородном происхождении мужчины.

— То есть, акцент вам нужен для маскировки и призван сбивать собеседника с толка? — уточнила она. И кто из них больший лицедей? — Не лучше ли говорить по-французски? Его знают все аристократы. К тому же непросто каждую секунду контролировать свою речь.

— Уверяю вас, мисс Табби, гораздо проще, чем вам кажется. Когда вы решили избавиться от французского акцента, то подражали не речи, а голосу. Всё дело в интонации. Не так ли? Открою вам ещё одну непреложную истину — иностранцу прощаются многие ошибки и оплошности. Он не обязан во всём следовать общепринятым нормам поведения в обществе.

Лукавая улыбка промелькнула на его лице и Ольга некстати подумала, что не одна женщина стала жертвой его обаяния.

— Ваш французский безупречен, — не заставил себя долго ждать его комплимент, — а роль молодой вдовы-француженки будет вам к лицу, — сжал Уайт ладонь леди на своём предплечье. — К тому же вам стоит подобрать акцент к английскому языку. Он будет мило звучать из ваших прелестных уст.

Значит, новые документы будут на гражданку Франции, — поняла Ольга.

Показались первые дома деревни: аккуратные, одноэтажные, с маленькими оконцами и высокими соломенными крышами. У заборов копались куры. На подворьях стояли телеги. Лениво лаяли собаки и гоготали гуси. Свободные от работы хозяева жилищ провожали их любопытными взглядами, детвора липла к забору.

Мужчина не стал сворачивать влево на менее накатанную дорогу, а повёл Ольгу прямо. Их обогнала телега, гружёная мешками. Бегущая за ней крупная собака, поравнявшись с Уайтом, остановилась и принюхалась.

Ольга прижалась к плечу «мужа». Ей показалось, что пёс смотрит на неё злобно и нападения не избежать. Понимала его интерес — запах мускуса может привлечь не только всех деревенских собак, а и самцов со всей округи. Рядом лес.

Пёс оскалился, показав острые жёлтые клыки. Наклонив крупную голову, зарычал. Шерсть на загривке вздыбилась.

У женщины похолодели пальцы рук, подогнулись колени. Сердце замерло от ужаса.

Уайт сместил леди за свою спину. Шепнул:

— Не двигайтесь, — и удобнее перехватил трость с набалдашником-гвоздодёром. Прищурился. Черты его лица заострились, на губах заиграла хищная улыбка. Не сводил глаз с матёрого кобеля.

Однако свист хлыста и властный окрик хозяина подействовали на собаку лучше трости грозного незнакомца.

Ольга вздохнула с облегчением. Убедилась в который раз, что близость к Уайту приносит одни неприятности. С языка готовы были сорваться слова укора, но мужчина неожиданно притянул её к себе и прижал к груди.

— Не вырывайтесь, мисс Табби, на нас смотрят, — гладил её по напряжённой спине, коснулся губами виска. — Положите руку на мою грудь, ma ch`ere. Да, вот так… — прижал сильнее. — Испугались?

— А как вы думаете?! — огрызнулась в ответ, передёрнув плечами, с трудом удерживая предельную минимальную дистанцию. — Находясь рядом с вами, я постоянно подвергаюсь опасности. Вы без меры пользуетесь мускусом!

— Вы слышите его?

Ольга недовольно засопела, высвобождаясь из мужских объятий:

— Да от вас разит, как из!..

— Тише, ma ch`ere, не так громко. На нас смотрят, — напомнил Уайт и хрипло рассмеялся.

— Вам смешно, а мне было не до смеха, — зашипела она. На них смотрят? Опустила вуаль. Пусть смотрят!

Но от руки мужчины, крепко сжимающей её локоть, избавиться не удалось.

Вскоре показался двухэтажный добротный дом с широким крытым подворьем и вывеской «Постоялый двор Георга». Далее хорошо просматривался паб, у коновязи которого стояли четыре осёдланные лошади.

Комната оказалась чистой и просто обставленной. Обшарпанность старомодной разрозненной мебели скрывали льняные чехлы с оборками. Над двуспальной кроватью висел лиловый балдахин, на единственном мутном окне — хлопчатобумажная штора. Столетний шкаф — низкий и просторный, большой стол, покрытый скатертью, два стула, четырёхстворчатая ширма-гармошка. У камина — допотопное кресло, на полу — потёртый выцветший ковёр. Туалетный столик с тусклым зеркалом, миской для воды и кувшином, чистые полотенца.

Багаж разместили на скамье у двери.

Ольга сняла шляпку, перчатки и прошла к кровати. Откинула покрывало, убеждаясь в чистоте постельного белья. Подтянув рукава платья, тщательно умылась, исподтишка поглядывая на Уайта.

Он скинул сюртук, раздёргал узел шейного платка. Щёлкнула крышка золотого брегета, раздался мелодичный бой. Мужчина довольно усмехнулся — всё идёт согласно плану.

Ленч подали в их комнату. Простая деревенская еда оказалась вкусно приготовленной.

Ольга отдала предпочтение тушёным в горшочке пряным колбаскам с овощами и пирогу с грибами и картофелем. Кобблер с солёной сырной начинкой своим внешним видом не вызвал у неё желание его отведать. Компот из сухофруктов и маковые булочки завершили её трапезу.