– Ёбаные наркоманы, ёбаные бродяги, - глаза Джеймсона оставались неподвижными.
– Все просят милостыню. Я никогда не просил подачек.

– Некоторым повезло больше, чем другим, - сказал я.

– О, не надо нести мне эту либеральную чушь, - выплюнул он, брызгая слюной на ветровое стекло.
– У меня никогда ничего не было. Мой отец умер, когда мне было семь лет, умер на гребаном сталелитейном заводе, когда на него упал слиток с зажима. После этого меня засунули в гребаную систему опеки. Поэтому я не хочу слышать ни хрена о бедных людях из бедной среды. Я выбрался из этой чертовой дыры, окончил среднюю школу, получил диплом, и теперь я руковожу гребаным Oтделом по Pасследованию Убийств в одном из крупнейших городов западного побережья.

Но я все еще помнил, что сказала его жена.

– А как же ваша мать?
– cпросил я.

Джеймсон снова проехал на красный свет.

– Моя мать? Нахуй её, - пивные пары заполнили машину.
– Моя мать сдрыснула в тот же день, когда родила меня. Эта грязная сучка была всего лишь наркоманкой. Она была уличным дерьмом. Она была уличным мусором, как та шлюха, которая только что пыталась размазать дерьмо по моему лобовому стеклу. Что касается меня - у меня никогда не было матери...

* * *

Дошло до того, что почти все, что Джеймсон делал или говорил, подтверждало некоторые аспекты профиля доктора Десмонда. Проститутка мать, которая бросила его при рождении. Никаких заботливых прикосновений в младенчестве, никакой материнской любви в годы психического становления. Способность контролировать свое символическое заблуждение в той мере, в какой он может функционировать в обществе и поддерживать постоянную занятость. Мужчина, который, вероятно, женат, но вероятно, не имеет детей. Мужчина с растущей неспособностью к сексуальным действиям.

Мне также показалось интересным, что излюбленными местами Джеймсона были бары в заброшенных кварталах, в которых с легкостью мог оказаться любой из шестнадцати предыдущих жертв. Интересно, что подумает об этом доктор Десмонд?

О да, я знал, что это он. Но что мне с этим делать?

Следующие пару часов были просто парализующими. Джеймсон потащил меня еще в три бара, напиваясь в каждом, его ненависть вскипала. Громко, противно, воинственно. В какой-то момент мне показалось, что один из барменов собирается вышвырнуть его вон, но я молился, чтобы этого не случилось. Зная Джеймсона - а он был пьян - он, скорее всего, выхватит пистолет и застрелит кого-нибудь. Но прежде чем это случилось, я вытащил его оттуда.

Потом все закончилось довольно быстро.

* * *

– Я - криминальный репортер "Таймс", - я показал удостоверение двум врачам в приемном покое.
– Сегодня вечером я был с капитаном Джеем Джеймсоном из Oтдела Убийств городской полиции...

Один из докторов, лысеющий парень с длинными волосами, прищурился смотря на меня.

– Ты знаешь этого парня?

Паркер, - прочитал я на бейджике.

– Совершенно верно. Я выпивал с ним в баре, - признался я.
– Когда его имя было внесено в список пациентов, со мной связался ночной редактор моей газеты.

– Блядь, - сказал другой врач. Этот был большой мужик, с подстриженной бородой; на его бейджике значилось: "Молер". Он доставал инструменты из автоклава.
– Неудивительно, что у него такая жидкая кровь. Он чуть не истек кровью прямо у нас на глазах. Мы влили в него три пинты[142], прежде чем смогли его стабилизировать. Что случилось?

– Часа два назад я вытащил его из бара, - сказал я.
– Он был очень пьян. Я уже собирался посадить его в машину, когда он рванул с места. Парень просто перебежал Джексон и исчез под эстакадой. Я не смог его найти. Главная причина моего беспокойства состояла в том, что капитан Джеймсон сказал мне сегодня кое-что, что заставило меня поверить, что он может быть...

– Тем психом, который убивал женщин и отрезал им руки, - закончил Паркер.

Я уставился на них, разинув рот.

– Откуда... oткуда вы знаете?

Доктор Молер хихикнул

– Когда его привезли в больницу, у него была отрубленная рука в штанах.

– Господи, - пробормотал я.
– Что с ним случилось?

– Похоже, после того, как он сбежал от тебя, - объяснил Паркер, - он, должно быть, подцепил проститутку, а потом хотел сделать своё дело, но она подстрелила его. Он лежал в центре Джексон, когда его нашли медики. Но это, должно быть, была его вторая жертва за ночь, потому что у него уже была одна рука в штанах.

– Черт, - сказал я.
– Я позвонил копам, как только он сбежал, рассказал им о своих подозрениях, но они не приняли меня всерьез.