– Мы покажем им руку, которую нашли у него в штанах, - сказал Молер.
– Тогда они примут тебя всерьез.

– Так вы сказали, что его состояние стабильное?
– cпросил я.

– Мы стабилизировали его и зашили артерии. Но рентген показал перелом черепа - гематомы. Он готов к новой операции, но я бы не дал ему больше одного шанса из десяти.

– Где он сейчас?
– cпросил я.
– Мне действительно нужно с ним поговорить.

Паркер указал через приемное отделение.

– Он в отделении интенсивной терапии. Реанимация спустится за ним, чтобы забрать его через несколько минут. Хочешь увидеть его - вперед. Но не задерживайся, когда он придет в сознание.

– Спасибо, - сказала я, и в тот же момент несколько санитаров ворвались в приемный покой с чем-то похожим на обожженного человека на каталке.

– Заебали!
– завопил Паркер.
– Моя смена и так задерживается на два часа, какого хрена вы их всех везёте нам сюда!

Я бросился в подготовительную палату, и там был он: Джеймсон. Трубки торчали у него в горле, и из носа, он был привязан к кровати. Капельница тянулась от пакета с физраствором к руке. Он выглядел мертвым.

– Эй, эй, - сказал я и погладил его по лицу.
– Полагаю, вы в коме, капитан? Знаете что? Теперь вы у них в кармане. Я знал, что это ВЫ.

Его дряблое морщинистое лицо было похоже на плохую восковую маску.

– Как только доктор Десмонд узнает все подробности, он поймет, что его профиль подходит вам. Он умный человек. Он подтвердит мое утверждение на сто процентов.

Я еще несколько раз погладил его по лицу. Он так и не отреагировал.

Затем я снял колпачок сo шприца, который захватил с собой.

– Да, я знал, что это ты. Я знал, что ты будешь идеальным дураком, чтобы взять вину на себя.

Шприц был полон дихлората калия. Это убьет его в считанные минуты и не повлияет на токсикологию. Я ввел раствор в его капельницу.

Джеймсон приоткрыл глаза.

– Tы чертовски хороший полицейский, капитан. Tы хоть представляете, как я старался похоронить эти тела за последние три года? А их, между прочим, двадцать однo, а не шестнадцать. Tы проделал большую работу, чтобы не допустить шумиху в газетах... до последних трех. Мне просто повезло, да?

Он задрожал на кровати, на его висках запульсировали вены.

Я наклонился к его уху и прошептал:

– Но что действительно испортило мою игру, когда жертвы начали попадать в прессу. Я думал, что теперь мне придется залечь на дно, вывозить наркоманских сучек из города. Но ты решил все за меня.

Я улыбнулся ему сверху вниз. Он открыл глаза и уставился на меня.

– Да, я знал, что ты - тот самый. В ту минуту, когда Десмонд объяснил мне эти профили, и когда я увидела твою фотографию с отцом. Без матери, только с отцом, который умер в том же году. И, Боже! Tы был пациентом Десмонда! Пресса это проглотит! Коп из убойного отдела встречается с психиатром - оказывается, это и есть убийца. Здорово, правда? Это же прекрасно!

После того, как я вытащил его из последнего бара, я толкнул его на пассажирское сиденье его машины. Пьяный ублюдок уже потерял сознание. Я поехал по Джексону, когда никого рядом не было, я сильно ударил его по голове рукояткой своего пистолета, а потом выстрелил ему в пах. Я целился в бедренную артерию, и, думаю, что попал в неё. Он истекал кровью, я знал, что этот ублюдок долго не протянет.

Потом сунул кисть ему в штаны и вытолкал из машины.

Я бы сказал, что все сработало идеально.

– Не умирай у меня на руках, засранец, - прошептала я, ущипнув его за щеку.
– Видишь ли, Десмонд не ошибся в своих характеристиках. Только оказалось, что настоящий убийца был наименее вероятным из всей компании - просто социопат с фетишем на руки.

Мне трудно было не рассмеяться ему в лицо.

Рука Джеймсона поднялась на дюйм, затем опустилась. Он сопротивлялся, но я должен отдать должное старому ублюдку. Ему удалось выдавить из себя несколько слов.

– Они никогда не поверят, - сказал он.

– О, они поверят, - заверил я его.
– Ты же не расскажешь им, что произошло на самом деле? Через две минуты ты умрешь от остановки сердца.

– Ублюдок ёбанный, - прохрипел он.
– Пидорский кусок дерьма...

– Вот это сила духа!
– прошептал я.
– Сколько же в тебе агрессии, мужик! Но...

Его веки снова начали опускаться. Вот оно.

– Нет еще! Не умирай пока, - сказала я, сжимая его лицо.
– Есть еще кое-что, о чем я тебе не сказал. И ты должен это узнать перед тем как сдохнешь.