— И что я должен увидеть такого страшного?

Я вздрогнула и, распахнув глаза, с надеждой оглянулась на зеркало. Но отражение не обрадовало, показывая мне всё ту же страшную девушку с тёмной кожей и алыми глазами. Удивившись, я посмотрела на Шандатиля.

— Разве ты не видишь, как я изменилась?

— Нет, — уголки его губ дрогнули, — ты ничуть не изменилась, Кити.

— А кожа? — Я вырвалась и дотронулась до лица. — Она же поменяла оттенок.

— Да, поменяла, — согласился эльф.

— И глаза. — Я нахмурилась. — Они же красные!

— Кстати, ты будешь прекрасно видеть в темноте, — подсказал он.

— Тиль, — топнула я в сердцах, — я же дроу!

— Я знаю, — спокойно отозвался он, повергая меня в полнейшее изумление. Даже дар речи отнялся, я лишь открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Шандатиль весело и широко улыбнулся и неожиданно подмигнул. — Я не считаю это недостатком, Кити.

Почувствовав слабость, я пошарила в воздухе и, нащупав спинку кровати, осторожно присела на краешек заправленной постели.

— Ничего не понимаю.

— Кити, — позвал эльф, а когда я запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, приник к моим губам в настойчивом поцелуе.

— Опять целуются, — проворчал Липучка. — Нет бы пожрать дали.

Глава 37

Раздался стук в дверь, и я испуганно отпрянула от Шандатиля, разорвав поцелуй. Эльф покачал головой и сверкнул глазами, будто я сделала нечто забавное, но выпрямился. Я же в волнении предупредила постучавшего:

— Входить нельзя!

Наверное, пришли проверить, почему я прогуливаю занятие, чего никогда раньше не было. Нужно придумать вескую причину, если хочу скрыть действительную. Не говорить же, что я внезапно посерела?

— Кхе! — притворяясь, кашлянула я и прохрипела: — Я больна… Очень больна!

— Вызвать целителя?

Услышав голос ректора, я затаила дыхание, а дверь всё же открылась. Войдя, Алмиус захлопнул её и, стукнув по ручке, запер магией.

— Аннет вам рассказала? — пролепетала я.

Я же просила её не делать этого! Или нет… Как раз пошутила, чтобы она ректора позвала, вот благодарная за исцеление, но перепуганная до смерти подруга и приняла шутку за просьбу.

— Ректора пригласил я, — признался Шандатиль.

Я так удивилась, что лишь захлопала ресницами. Хотелось спросить зачем, но голос мне изменил, раздалось лишь сипение.

— Кожа светло-серая, радужка оранжево-алая, уши типичной для людей анатомии, — осмотрел меня Алмиус и уточнил у эльфа: — Это пока что частичная трансформация?

— Вы не удивлены моим видом, — обрела я дар речи и нахмурилась. — То есть вы тоже знали, кто я на самом деле?

— Честно говоря, сомневался до сего момента. — Ректор присел на стул и, с интересом рассматривая меня, пояснил: — Когда мой старый друг Шандатиль попросил предоставить ему возможность посещать выпускной курс академии, я не поверил своим ушам. А когда он объяснил причину, подумал, что Зеркало судеб у эльфов испортилось. Но то, что видят мои глаза, происходит на самом деле, и я поражён этим невероятным чудом!

— Вы не очень-то похожи на потрясённого магента, — ёжась под его восхищённым взглядом, проворчала я. — Скорее на чрезвычайно заинтересованного.

— Конечно, это любопытно, — согласился ректор. — Даже в книгах ни разу не встречал упоминаний о том, что тёмную магию можно до совершеннолетия скрыть светлой. Или наоборот.

— Случаев крайне мало, — тихо прокомментировал эльф. — Цена слишком высока.

Я втянула носом воздух и, догадавшись, на что намекнул Шандатиль, сжала кулаки.

— Мама пожертвовала своей жизнью, чтобы я была… нормальной?

Голос мой прозвучал скрипуче, словно открыли проржавевшую дверь в подвал. Я помотала головой так, что побелевшие волосы рассыпались по плечам:

— Нет-нет, всё неправда! Не могла мама быть наложницей у дроу. Она же была женой верховного магента Его Величества! Сестра старше меня на семь лет…

— Помнишь, как я изменил память одному из ведентов? — приподнял бровь Шандатиль. — Твоя мама тоже обладала подобным даром. Только ещё сильнее.

У меня в голове загудело от вихря самых жутких мыслей и предположений. Я выставила ладонь:

— Подожди… Моя мама — эльфийка? Светлая?!

— Конечно, — коротко кивнул он. — Каким-то образом она сумела сбежать от корза. Ради того, чтобы уберечь ребёнка от предначертанной судьбы, притворилась человеком и использовала свой дар, чтобы убедить твоего отца и его дочь, что является частью их семьи.

— Но… — Я обхватила голову, которая была готова разлететься на куски от новостей. — Как? Нет, не то. Где тогда мама Элизы?