— Утром мне тоже не обломится? 

Его дыхание защекотало ухо, и я улыбнулась. Но тут же попыталась возмутиться, повернувшись: 

— Ярослав Владимирович, да у вас явные признаки сатириазиса. 

— Чего? — удивился он. 

— Это как нимфомания. Только у мужчин. И один из признаков — безудержное стремление к половым контактам, а при этом уже и патология сексуального влечения. 

— Дина, избавь меня от лекций по психологии, иначе я тебя в окно выброшу. Мне тридцать четыре года, и это нормально, что я хочу трахаться. Тем более утром. Можешь проверить, — вполне невинно заметил Ярослав, но это был вызов. 

Он знал, что для меня значит вызов, знал, что на слабо меня брать не стоит. Еще недавно я бы сама после такого трахнула его, не сходя с места. Но я лишь улыбнулась и отбросила мяч: 

— Рукой или ртом проверять? 

— Я с тобой импотенцию заработаю, а не гиперсексуальность. 

Ярослав отошел и включил кофемашину, а я вернулась в его комнату переодеться, не переставая думать, что между нами происходит какой-то абсурд. По утрам пьем чай-кофе, жарим долбанные блинчики с яичницей, пуская иголки друг в друга. Может, так и правильно? Так и надо? С Вадимом мы просто пили кофе, уткнувшись в новостную ленту на телефонах, вечерами спрашивали друг у друга, как прошел день, и тому подобное. И мне это казалось нормальным. Только теперь почему-то при мысли о таком утре или вечере зубы сводит.

Мы разъехались через полчаса. Я — домой. Он — на работу. Никто ни слова не сказал о следующей встрече. Только Ярослав, задержав меня на выходе, напомнил: 

— Никуда не лезть. 

Дома я переоделась и поехала в офис. До обеда была занята работой. Клиенты, записи, рекомендации… Но последняя встреча не состоялась. Клиент срочно уехал в командировку. Я посмотрела на время: четыре. Немного подумав, все-таки набрала сестре Алисы. Она долго не отвечала, а потом я услышала хриплое: 

— Да? 

— Алеся, здравствуйте, это Дина. Мы вчера с вами виделись… 

— Я помню вас. 

— Мы можем встретиться? 

Повисло недолгое молчание, потом ответ:

— Можете ко мне приехать, если хотите. 

— Говорите адрес, — согласилась я. 

Алеся жила недалеко от моего офиса, так что десяти минут, чтобы добраться, хватило. Дом хоть и старый, но элитный. Квартиры тут явно стоят недешево, да и коммуналка была бы не каждому по карману. В подъезде — консьерж, которая даже записала мои данные и спросила, в какую я иду квартиру. 

Квартира у сестры Алисы была большая, но жила она одна. Такие вещи подмечаются автоматически: одежда в прихожей, обувь, запахи… 

— Кофе выпьете? — спросила Алеся. 

— Чай, если можно, — улыбнулась я, проходя за ней в кухню. 

— Не будем разводить светскую беседу. Говорите. 

Прямолинейная женщина, но без лишней грубости. 

— Я вам уже говорила, что консультировала Алису, и хочу узнать, что же подвигло ее на этот поступок… 

— Дина, послушайте, — Алеся раздраженно хлопнула ладонью по столешнице, — я не верю! Она не могла! Да, мы не общались чертову тучу времени, но я знала свою сестру. И в ее смерти виноват Ратомский. 

— Почему? — спросила я. 

— Мы все-таки жили в одном городе, хоть и не общались, а он изменял ей направо и налево. А потом даже не сказал мне, что Алиса умерла. Я не попала на похороны к сестре, а она после смерти родителей была моим единственным родственником. 

В Алесе говорила обида, пока ни одной обоснованной претензии я не услышала. И тут, как всегда, помянешь… Мой телефон начал разрываться. Первый звонок я проигнорировала, на втором — достала телефон из сумки. Как же он не вовремя. Сбросила. Третий звонок. Написала сообщение: «Работаю». 

— Алеся, скажите, а были ли раньше у Алисы какие-то странные увлечения? — спросила, сделав глоток из кружки. 

— Только химия. Она почти сожгла нашу кошку, чуть не взорвала квартиру и не отравила родителей. Но, конечно, это было не нарочно. А еще она на праздники любила устраивать странные поиски подарков. Нет бы, просто вручить, — горько усмехнулась Алеся. — Подсказки на страницах книг, цифры, которые надо было соотнести с буквами… С каждым годом она была все изобретательнее. Иногда мне казалось, что у нее просто едет крыша, но нет, Алиса была умнее нас всех. После смерти родителей мы поссорились и перестали общаться. Отец был военнослужащим, мать — связисткой в той же части, где он служил, так что в наследство нам осталась внушительная сумма. Мама сняла все деньги незадолго от смерти и разделила между нами, так что Алиса съехала сразу, сказав, что квартира моя… 

Мой телефон снова просигналил, и я прочитала: 

«Ты не в офисе. Снова лжешь. Не попадайся мне больше на глаза». 

Я опять все испортила. Да, меня понесло. Но я просто хотела разобраться. Не попадусь на глаза, так и быть. Пора признать, что нас не хватает на длительный срок. Только знать он должен. И я отправила в ответ: 

«Я беременна».

На работу я приехал каким-то уж очень довольным. Даже охранник на входе расширил глаза, когда я не просто с ним поздоровался, но еще и улыбнулся. Ирина, как всегда, была уже на месте, только на этот раз не одна. Игорь нервно мерил шагами небольшое пространство приемной, держа в одной руке чашку кофе.