И облегчённо вздохнул, когда в центр ладони что-то кольнуло. Как и в прошлый раз, она словно прикипела к поверхности, между защитным полем и отпечатком, как бы я не прижимался, оставался незащищенный слой в сантиметр. И вокруг него начали собираться чешуйки. Учуяв еду, они не просто бестолково тыкались в кожу и отлетали, они начали сливаться. К тому же спиной я чувствовал нацеленные прямо в затылок пулемёты Зана и покойного Уцци, надеюсь, из милосердия – если меня вдруг начнут жрать, то и вправду, лучше пристрелить.

Двумя минутами не обошлось, я простоял минимум три, пока один из пальцев не отпустило. Большой. Я им пошевелил – напрасно, один из блинчиков, уже достигший пяти сантиметров в диаметре, обвился вокруг него, не доставая кожи буквально миллиметр, словно маленький чулочек натянулся. Так что остальные пальцы я не пытался убрать с панели, пока не почувствовал, что всё, процесс идентификации завершился.

– Зан, - громко сказал я.

– Что, Дэн? – голос Зана был напряженным и чуточку растеряным.

– Там появился какой-нибудь дополнительный пульт управления?

– Панель прямо рядом со мной.

– У тебя есть выбор, сержант, - я решился. – Ты можешь один отправиться на нижний этаж, а можешь подождать меня. И лучше тебе с этим не тянуть.

Зан засопел, я его прекрасно понимал. В небольшом уравнении, которое предстояло решить, я был неизвестной величиной, вот только какой, положительной или отрицательной, в этом главная проблема. Скорее даже мнимой. Потому что в голове сержанта наверняка не укладывалось, как обычный заключённый, которого и опасным-то никто не считал – Уцци не просто так сначала хотел убить Зана, и только потом меня, как такой человек может управлять одним из ключевых механизмов базы.

– Ты мне потом всё объяснишь, - наконец разродился сержант. – И поторопись, что-то эти твари возбудились.

Это я знал и без него, чешуйки дрожали значительно интенсивнее, тот блинчик, который ласково сжал мой палец, с каждой секундой хоть на чуть-чуть, да продвигался ближе к коже, на него налипали другие чешуйки, так что блинчик уже стал толстым, как оладушек.

Я нарастил перчатку, оставив большой палец незакрытым, и попятился назад. Шаг, остановка, ещё шаг, ещё остановка. Спина коснулась защитного барьера, чешуйки слетали, оставаясь со стороны холла, и постепенно я практически весь оказался внутри. Весь, за исключением одного пальца.

– Ты готов? – я развернулся, Зан держал руку над панелью, на которой были только две отметки, активная – так вообще одна.

– Да.

Блинчик почти коснулся кожи. Я чувствовал, как он нетерпеливо причмокивает, наверняка, были поры, в которые антралин не попал, и через эти крохотные входные ворота в организм он собирался пробраться. А потом начать жрать меня изнутри. Можно было отсечь палец, а потом отрастить новый, но даже с наноботами это заняло бы пару месяцев, а медицинской капсулы внизу не было, это я точно знал.

Так что я рванул руку на себя, стягивая барьером этот чёрный напалечник, и заорал.

– Жми!

Зан вдавил руку в панель, та загудела, но лифт не сдвинулся.

Снаружи чешуйки начали сливаться в нечто подобное сети – они образовывали нити, сплетающиеся друг с другом, а нити превращались в канаты. С палец толщиной, они окружали барьер, обматывали его, словно запаковывая.

– Не получается, - Зан был взволнован куда больше меня. – Нет отклика.

Я оттолкнул его, хлопнул ладонью по панели, барьер помутнел, и мы рухнули вниз. А наверху, на предпоследнем этаже, чёрная масса сдавила защитное поле, и оно исчезло с громким хлопком.

Глава 22.

Мы выбрались наружу примерно в сорока километрах от гнезда кузнечиков, которое также служило входом на базу. На этот раз технологический шлюз находился в скале, выжженной изнутри – тот, кто это сделал, был тем ещё затейником, все внешние расселины, уступы и прочие неровности зеркально повторялись на сужающихся вверх стенах.

На нижнем ярусе не было ни столбика со светящейся ладонью, ни нужных мне транспортных средств. Все они остались в другом отделении, к которому вёл другой лифт, тот, который начинался ближе к поверхности, а здесь – огромный транспортный ангар с полутора тысячами механизмов, которые воевать не умели, а могли только переместить груз из одной точки в другую. Например – наверх, для этого по горизонтальному тоннелю надо было преодолеть около шестидесяти километров, а потом по сложной системе спиралевидных переходов добраться до свежего воздуха. Путь преграждали многочисленные барьеры и точки огневой защиты, благо рассчитаны они были на тех, кто попытался бы проникнуть на базу, а не наоборот. Выходит, Ливси была почти права – в этой части яруса действительно практически ничего полезного не было. Разве что кроме транспортировочных капсул, этого добра тут было с избытком. Так что мы с Заном добрались до скалы меньше чем за час, и это с многочисленными остановками. Никто нас не пытался перехватить, уничтожить или задержать, словно с базы не сбежали два опасных дезертира-преступника.

Дезертир-сержант, пока мы выбирались наружу, всё больше молчал, а если и подавал признаки речи, то односложно. Молча забрал свой скаф, отдал мне пулемёт Уцци – с одной стороны, глупый поступок, именно это оружие не определяло цель как свою или чужую, а с другой, он, возможно, пытался сказать мне этим, что доверяет. В эмоциях Зана сквозила настороженность вперемешку с каким-то облегчением, словно подтвердились какие-то его мысли.

– И как мне тебя называть? – разродился он наконец, когда мы выбрались из капсулы, и она укатила обратно, зарастив проход в полу, и оставив нам гравиплатформу – достаточную, чтобы тащить двух мужчин в боевом снаряжении со скоростью максимум сотню в час.