— Даже не думайте.

Сошлись на том, что раз в день я буду заявляться к Винье, и она будет проводить сеансы изучения моего сознания, подобные тем, что уже провела, а взамен я выторговал себе право обучиться магии настолько, насколько это вообще возможно в моем случае. Как ни странно, горячее всех эту идею поддержала Фабиола. Правда она же четко определила временные рамки начала этих процессов — не раньше, чем я предоставлю королеве обещанное оружие, ведь у нас с ней договоренность.

Если я правильно понял, сообщать новости о моем происхождении королеве Фабиола не собиралась.

Да и сама она как-то изменилась после того, как узнала, что моя родина — не страна далеко за морем, а страна так далеко, что вообще не существует в этом мире. Принцесса больше не смотрела насмешливо-презрительно, ее глаз при виде меня наполнялся задумчивостью и мечтательностью, будто она пыталась примерить на себя жизнь в моем мире, ничего при этом о нем не зная. Она чаще улыбалась и постоянно расспрашивала о моем мире, каждый раз, когда мы виделись.

А виделись мы часто. Она взяла себе привычку каждый день приносить мне обед. Завтрак и ужин — нет, а вот обед — постоянно. Заходила спиной вперед в дверь, держа в руках поднос с глубокой тарелкой с какой-нибудь ароматной похлебкой, парой кусков хлеба и обязательным крошечным, со стакан размером, кувшинчиком с вином, ставила еду на стол и безальтернативно запрыгивала на столешницу сама.

Это, кажется, вообще была ее любимая поза для сидения.

Наблюдая, как я ем, она задавала мне вопросы о моем мире, удивлялась, что у нас нет магии, а даже если и есть, то в нее никто не верит и считает якобы магов — шарлатанами. Недоверчиво смотрела на меня, когда я говорил, что у городов нет стен, а по улицам тысячами носятся машины, по сравнению с которыми их паровики — хлам на колесиках. Охала и округляла единственный видимый глаз, когда я рассказывал про самолеты и вертолеты.

И безостановочно просила меня сделать и показать все то, о чем я рассказывал.

На что я ей отвечал, что сначала я закончу с оружием. Она каждый раз торопливо кивала.

А с оружием пока что получалось не очень. Сходив в здешние кузницы, в том числе в сопровождении Фабиолы, поговорив с Бирми и оценив его инструментарий, я откинул идею делать пистолет на популярном у нас коротком ходе ствола. Это требовало очень тонкой обработки ствола и кожуха-затвора и точной фрезеровки. Даже если бы я умудрился состряпать один такой экземпляр, остальные тоже стряпались бы по неделе, в лучшем случае.

Также пришлось отказаться от нарезного ствола. Со стволом вообще вышло неприятнее некуда — оказалось, что сверлить стволы здесь толком не научились, а корабельные и замковые пушки делали методом отливки. Даже если бы я нашел подходящее по длине сверло, даже если бы смог обеспечить ему подходящее вращательное движение, просверлить толковый ствол в стальной заготовке не получилось бы. Я, конечно, попробовал, объяснив Бирми, что хочу получить и попросив попробовать просверлить заготовку длиной в две ладони, используя зубчатую передачу для повышения скорости вращения сверла. На следующий день он показал мне трубку, и она не прошла даже простого теста — кинутый внутрь шарик, по диаметру которого подбиралось сверло, ухнул внутрь как в ведро. Зазоры между стенками ствола и эрзац-пулей были по миллиметру — биение заготовки и сверла, плюс наверняка непостоянный крутящий момент на сверле сделали свое дело. Заготовку на выброс.

Когда же я спросил, как они делали стволы для своих громострелов, когда тестировали их на несостоятельность, меня отвели в кузницу, где я буквально выпал в осадок от увиденного. На моих глазах стальную заготовку в руку толщиной и в половину руки длиной раскалили в печи, которая, помимо прочего, еще и нагревала котел с водой, пар из которого приводил в движение паровой двигатель, и протянули разогретый пруток между двумя бочкообразными валиками, стоящими немного вкось по отношению друг к другу и приводимыми в движение все тем же паровым двигателем. По итогу, в раскаленной заготовке непонятным образом появилось небольшое неровное отверстие, если даже не сказать дырка. Полученный полуфабрикат снова положили перед валиками и протянули еще раз, только на этот раз расположив за ними оправку в виде горизонтального цилиндра, что одним концом крепился к массивной подставке. Наткнувшись отверстием на оправку, труба благополучно наползла на нее и уже в таком виде ее отправили охлаждаться.

— Так мы делаем трубы. — объяснил кузнец, заметив мое ошарашенное лицо. — Проще и быстрее, чем гнуть из полосы и сваривать.

Я нашел в себе силы только кивнуть.

Сформулировать характеристики трубы, которая нужна мне, я смог только через пару минут.

В итоге, к третьему дню из отпущенного королевой срока у меня наконец был ствол, который выглядел идеальным, хоть и совершенно гладким. Пока что морочиться с нарезами я не стал. Для убедительной демонстрации магазинного самозарядного оружия хватит и гладкоствола с пулевым патроном, а дальше разберемся.

Еще раз пробежавшись в уме по схемам работы автоматики, я решил для начала показать этому миру классику — продольно-скользящий затвор. Да, это не автоматика как таковая, но для начала следовало понять, насколько вообще можно доверять изготовление таких мелких и непростых деталей, как элементы затворной группы, здешним кузнецам.

Правда, подумав, я пришел к выводу, что есть система еще проще — свободный затвор, причем, свободный затвор со стрельбой с открытого затвора, который вообще по сути позволит сделать стреляло из трубки, затычки для трубки и пружины, и не морочиться с выбрасывателем гильз — они будут автоматически откатываться назад вместе с затвором под действием пороховых газов.