Хорошо! Если эта сука хочет жестче, будет ей жестче.

Я усилил напор, вложил в движения всю силу и страсть, на которую был способен. Начал активнее ласкать женщину. А шипы, мгновенно впившиеся в сердце и царапнувшие нутро, помогли в этом. Я трахал Эйну так, как никто и никогда ее не трахал. Понял это по ее стону. А еще по тому, как обильно она текла в этот момент. И ей было плевать, что ее насилуют. Она хотела этого, она любила трахаться, обожала жесткий секс. Это я тоже чувствовал в ней. Ее истина.

Крик похоти и страсти взметнулся к светлеющему небу.

— Эйна! — закричал ее муж и затрясся. — Нет, Эйна.

Женщина даже не посмотрела на своего мужчину. Тот затрясся сильнее и заплакал.

— Хватит ныть, — не переставая трахать Эйну, бросил я парню. — Ты сам во всем виноват! Не смог уберечь и защитить свою женщину. Ты не удержал ее. Видишь, она ушла от тебя… К нам ушла. Ко всему отряду. И ей это нравится.

— А! — заголосил сын старосты. — Эйна!

Но та не обращала внимания и, облизывая губы, запрокинула голову и насадилась на мой член. Принялась сама меня трахать.

Муж женщины дернулся вперед, желая спасти свою жену, но тут же получил еще один мощный удар по лицу и успокоился. Отполз назад, но так и не смог отвести взгляда от наслаждающейся процессом женщины.

С каждой секундой Эйна распалялась и кричала все громче и громче. А потом вдруг часто задышала и простонала:

— Да, Шип, да! Трахай меня. Так жестко, как только можешь…

Дважды меня просить не пришлось, и я приложил все усилия, чтобы доставить удовольствие ей и себе.

Муж Эйны уже не контролировал себя и выкрикивал что–то бессвязное и нечленораздельное. По крайней мере, за его всхлипами я не мог разобрать ни слова. Внезапно он выдохнул:

— Нет, Эйна! Пожалуйста…

— Заткнись! — крикнула Эйна и задергалась от наслаждения. — Отстань, замолчи!

— Эйна!

— Уберите его отсюда! Уберите! Чтоб не мешал! — выкрикнула Эйна.

Муж заорал еще сильнее, захлебнулся слезами. Отец парня не мог пошевелиться, но, все–таки, отвел взгляд и затих.

А я трахал Эйну все сильнее и сильнее. Знал, что все это сотворила моя Воля. Она проявила все истинные сущности, что находились внутри этих людей. Шипы и те безудержно бесновались за спиной, смеялись и в предвкушении ждали своей очереди. Только Наставник смотрел на все происходящее с невозмутимым спокойствием.

Я сломаю их всех. Теперь они будут танцевать под мою песню. Песню страха, отчаяния и надежды. А потом не смогут жить без этого мерзкого мотива.

Прикрыл глаза от наслаждения и хотел подумать о чем–нибудь, чтобы не кончить так быстро, но внезапно дернулся и замер. Перед моим внутренним взором предстало лицо… Ее лицо…

Кассия смотрела по–доброму, с теплотой и лаской. Она не осуждала меня, сама была такой же. Две кривые души. Вот только эти глаза…

Я почувствовал, что непроизвольно ускорился и уже трахаю Эйну с такой неистовой силой, что вот–вот кончу. Как и сама женщина.

Гнев устремился к груди, перерос в ярость и затопил меня.

Забыть, растоптать, избавиться. Убить! Выдрать Кассию из головы и из сердца!

Не вышло.

Тогда я с неистовой ярость принялся трахать Эйну. Та закричала. Закричала по–настоящему. От необузданной похоти, унижения, боли и дикой страсти. Все это я чувствовал в ней. А потом кончил прям в женщину.

Сделал шаг назад и чуть не упал. Ослабшие ноги подвели, стали мягкими и подогнулись. Шипы захохотали и принялись поздравлять меня. А потом начали по очереди трахать Эйну и щедро награждать ее своим семенем.

Я уселся прямо в грязь, перевел дух и посмотрел на старосту. Тот скорбно глядел в небо. Он не плакал и не молил никого ни о чем. Я посчитал его достойным человеком, но не потому, что так и было на самом деле, а из–за хорошего настроения. Ведь секс с этой прекрасной женщиной мне понравился. Не зря мы наведались в деревню!

Шипы тем временем продолжали трахать Эйну. Она несколько раз подряд кончила и не переставала делать этого и теперь. Вскоре у нее не осталось сил кричать от новых оргазмов, и она лишь тихо стонала и тряслась всем телом. Облизывала губы и закатывала глаза, за что получала новые порции семени.

Я перевел взгляд на мужа Эйны и понял, что он сошел с ума. Парень сидел в грязи, пускал слюни и бормотал что–то бессвязное.

Когда все бойцы побывали в женщине, я приказал им складывать награбленное добро в повозки и запрягать в них лошадей и быков. Шипы бросились исполнять мой приказ. Я поднялся с земли, перешагнул бьющуюся в конвульсиях множественных оргазмов Эйну и направился к ближайшему трупу. Подтащил тело крестьянина к дому старосты, вымазал руки в крови и принялся рисовать на стене эмблему клана Лэйн.