От досады и отчаянья парню захотелось завыть и только нежелание будить окружающих его со всех сторон кошачьих помешало ему это сделать. Попасть из одного плена в другой… да ещё и под охрану мастера Озера, ну надо же было так вляпаться!

«Творец, за что ты так со мной?!» — мысленно взмолился Эдван, сетуя на вселенскую несправедливость. Однако, творец оказался глух к негодованию юноши и тот, так и не дождавшись ответа, принялся осматриваться и оценивать своё положение.

Конечно, он не мог не отметить, что сородичи Самира, в отличие от проклятых макак, не стали выкачивать из него атру, даже наоборот, помогли восстановить её запасы и снабдили целебным покрывалом из шкуры какого-то редкого животного, которое помогло залечить его раны. Тело Эдвана, хоть и было всё ещё очень худым, но уже не походило на обтянутый кожей скелет. Затянулись даже шрамы, оставленные ему на память Чёрным Мао, а вместе с ними исчезла и боль в правом боку, куда пришёлся удар «Мягкой Лапы». Восстановилось всё, на что раньше истощённому организму попросту не хватало ресурсов.

Но зачем им было лечить пленника? Неужели его готовят для каких-то боёв… или работ… или чего-нибудь ещё? Всё происходящее было для Эдвана настолько странным, что он попросту терялся в догадках и не знал, что и думать. Один раз у парня даже проскользнула шальная мысль о том, что он вовсе не в плену, а просто проснулся не вовремя, но он тут же отмёл её, как несусветную чушь. Такого быть попросту не могло, потому что не могло и всё тут. Иначе никто не поставил бы мастера Озера следить за каждым его шагом. В конце концов, он находился среди врагов. Зверолюдей.

Только через полчаса непрерывного наблюдения за окружающими его существами, Эдван сумел немного расслабиться, а всё потому, что совершенно ничего не происходило. На плоту стояла какая-то ненормально спокойная атмосфера. Река неспешно несла свои воды на запад, пока солнце медленно карабкалось вверх по небосводу. Время от времени от порывов холодного зимнего ветра шуршали ветками сосны, что подобно армии молчаливых солдат в белых шапках возвышались на левом берегу. Местами за ними можно было заметить редкие скалы или высокие лысые холмы. На правом же берегу картина была почти такой же, разве что вдалеке, у самого горизонта, проступали очертания какого-то горного хребта. Кошки всё так же мирно спали, а мастер Озера всё так же медитировал, время от времени шевеля своими большими ушами.

Эдван тяжело вздохнул. Как бы сильно он не всматривался в окружающие пейзажи, как бы не напрягал память, ничего не приходило в голову. Не было видно ни одного мало мальски значимого ориентира. Ни горы, ни скалы, ни озера ни даже приметного места. Он попросту не знал этих мест. И уж тем более не знал, как отсюда добраться к Перевалу Тысячи Гроз, жителей которого он должен был предупредить о Хозяине Леса по просьбе Агнара. Хорош гонец вышел, ничего не скажешь. Помянув недобрым словом Мао, обезьян, зверолюдей и в особенности Первого, которого традиционно и, наверное, даже заслуженно винили во всех бедах этого мира, Эдван лёг на спину и уставился в небо. Ему оставалось только надеяться, что ребята сумеют справиться с этой задачей без него.

Подумав о друзьях, парень как-то незаметно для себя переключился на тёплые воспоминания о Лизе и, думая о девушке, неожиданно поймал себя на том, что почему-то совершенно не беспокоится за неё. Его сердце оставалось спокойным, несмотря на всё произошедшее, словно с девушкой и вправду не могло случиться совершенно ничего плохого. И это в большом-то мире! Но даже заметив эту странную уверенность, Эдван так и не сумел переубедить самого себя, поскольку даже интуиция, которая его никогда раньше не подводила, утверждала то же самое. С Лизой всё точно будет в порядке.

Нахмурившись, Эдван сел и задумался. Шестое чувство часто замечает гораздо больше, чем обычное сознание, а значит, с момента их расставания должно было произойти что-то, связанное с Лизой, отчего и могла возникнуть эта уверенность…

«Сон в темнице!» — вспомнил он. Из памяти тут же выплыли фрагменты невероятно странного сновидения, в котором Эдван постоянно удерживал Лизу от прыжка в огненный разлом, спасая так от смерти в настоящем царстве огненной стихии. Несмотря на глупость происходящего, этот сон почему-то казался парню важным и особенным…

«Стихии?» — зацепился за эту мысль Эдван, — «Прыгала в разлом, разлом с жутко горячим пламенем… словно в источник огня. Рвалась туда сама, словно хотела… стать его частью.»

— Ох… — поражённо выдохнул Эдван, когда в его голове пронеслась удивительная догадка, — О-о… Творец всемогущий, Лиза… — он в шоке закрыл лицо руками и, просидев так около минуты, тихо рассмеялся, — я ведь уже говорил, что из нас двоих именно ты — настоящий гений…

Теперь он понял, почему не сомневался в том, что с его девушкой всё в порядке. Если она действительно сумела прикоснуться к такой силе, то вместе с идеальным ядром… только кто-то на седьмом ранге Пруда и выше мог представлять для неё серьёзную угрозу. А ведь там ещё есть Марис, и Анна с Аланом. Даже без Эдвана, они обладали достаточной силой, чтобы спокойно добраться до Перевала Тысячи Гроз.

Ещё с десяток минут понаблюдав за плеском речных волн и мерно покачивающимися на холодном ветру соснами, Эдван заметил, что некоторые кошки уже проснулись, и теперь просто лежали, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. Играть в гляделки сразу с несколькими тюремщиками парень не захотел и, закрыв глаза, отрешился от окружающего мира. Вернее, попытался, поскольку проблемы здесь оказались всё те же, что и в темнице макак. Лёгкое, мерное постукивание чьего-то хвоста по палубе, шум реки, а главное стойкое, сильное ощущение чьего-то невероятно внимательного и пристального взгляда никак не позволяло Эдвану отрешиться от мира. На то, чтобы избавиться от назойливых чувств у него ушло около десятка минут, но стоило только парню достичь хрупкого состояния отрешённоси, как он почувствовал, как один из зверолюдей приближается прямо к нему. В тот же миг Атра мгновенно наполнила его тело. Огромный кот в два шага преодолел разделяющее их расстояние, Эдван резко отркыл глаза и дёрнулся вбок, избегая тяжелой лапы и тут же развернулся лицом к неизвестному, выставив перед собой слегка искрящиеся от электрических разрядов руки.