Примерно через час бега на полной скорости, парень повернул на восток, посчитав, что сделал уже достаточно большой крюк, чтобы не попасться крупным отрядам обезьян, которые могли бы рыскать где-то близ Яли. Проснувшихся вместе с природой опасных тварей он не боялся. Доспех чудесно скрывал его атру, а сам он прекрасно видел всех опасных тварей и мог легко обогнуть их по широкой дуге. Через четыре часа непрерывного бега, Эдван почувствовал запах чего-то горелого, и уже через несколько минут увидел поднимающийся впереди столб чёрного дыма. Здесь, у самой границы леса, где бескрайняя зелень переходила в длинную равнину, что упиралась где-то далеко-далеко на горизонте в горы, деревья редели, из-за чего довольно легко можно было рассмотреть всё, что происходило в непосредственной близости от его опушки.

Впереди горела деревня. Старые дома, судя по цвету этого жуткого дыма, облитые какой-то дрянью, полыхали точно факелы во тьме, а вокруг них, в воздухе и на земле разворачивалось сражение. Обезьянье войско схлестнулось в смертельной битве с защитниками деревни. Всюду расцветали огненные цветки взрывов, выл ветер и дрожала земля от особенно мощных ударов, пока над деревней мелькали смазанные силуэты сражающихся одарённых. Те, кто был послабее, бились на улицах, прямо в толпе разбегающихся мирных жителей, среди которых Эдван заприметил как кошек, так и волков. Похоже, какая-то смешанная деревня на отшибе владений…

Скрытый тенью деревьев, юноша прекрасно видел всю картину сражения. И уже сейчас мог предсказать его исход. Весьма печальный. Как не старались защитники спасти своих односельчан, число их медленно и неумолимо уменьшалось. Всё чаще оттуда, из хаоса сражения, доносились отчаянные крики неодарённых, которые не успели сбежать, и вопли обезьян, что предвкушали скорую победу.

— Жестокие, высокомерные твари… пришли мстить за то, в чём сами виноваты — пробормотал Эдван, сурово нахмурившись. Он не чувствовал никакой особой симпатии ни к умирающим селянам, ни к их отчаянным защитникам, но сами обезьяны, их крики и мерзкие рожи… один вид этого сражения разжигал в его груди самую настоящую ярость. В голове юноши вихрем пронеслись воспоминания о резне в Туманной Чаще и днях, проведённых в плену под Железной горой. Эдван обнажил кинжал.

— Я ведь ещё не отблагодарил кошек за спасение, верно? — хрипло пробормотал он, оправдывая перед самим собой только что принятое решение и, окутавшись покровом молний, помчался прямо в гущу сражения.

Мягко приземлившись на соломенную крышу избы, Шаина быстро оглядела поле боя и невольно зарычала, оскалившись. В моменты сильного напряжения её звериная сущность проявлялась сильнее всего, и сейчас был как раз один из таких моментов. Враг попался уж слишком могучий, и поражение, которого она, пожалуй, боялась даже больше смерти, неумолимо приближалось. Бой начался совсем недавно, не прошло ещё и десяти минут, но тигрице казалось, будто с того мгновения, как на деревню налетел отряд фоциан, прошла целая вечность.

Их застали врасплох. Она рассчитывала, что у них будет ещё хотя бы день или два, чтобы успеть увести жителей деревни прочь, на запад, подальше от битв одарённых, но… они просчитались. Фоциане каким-то образом заполучили карту их земель, прошли сквозь леса на равнину и двинулись в наступление. Отряд, напавший на них, не был ударным, скорее усиленной разведкой, что шла впереди основных сил на день-другой, но… легче Шаине от этого не становилось. Скорее, наоборот, осознавать, что она, одна из самых талантливых молодых бойцов клана будет побеждена отрядом, среди которых даже ни одного Озера нет, было унизительно.

Над головой тигрицы раздался взрыв, что-то мелькнуло в воздухе и она, фыркнув, пригнулась, уклоняясь от сгустка пламени. На соседнюю избу мягко приземлился фоцианин в ярко-красном доспехе и, взглянув ей в глаза, презрительно усмехнулся, крутанув копьём. Именно в этот миг на землю между домами, на которых стояли эти двое, рухнуло тело, покрытое обгоревшей шерстью и ожогами.

— Он жить, — с издёвкой в голосе сказал воин в красном Шаине, — царь нужны рабы.

— Каш-ш хок, — процедила сквозь зубы тигрица на наречии кошек, и взмахом лапы отправила во врага струю сжатого воздуха. Она узнала его — это был вражеский командир. Единственный в ярком доспехе… и единственный, чья быстрая смерть ещё могла склонить чашу весов на их сторону. Улыбка пропала с морды воина, тот спрыгнул на землю и через миг угол крыши взорвался, подняв в воздух настоящую тучу соломы, которая тут же вспыхнула гигантским огненным шаром: фоцианин решил таким образом скрыть себя от тигрицы.

Окутанная потоками ветра Шаина вынырнула из облака огня и, мягко спружинив от земли, тут же бросилась на противника, обрушив на того самый настоящий шквал ударов. Контракт ветра даровал её когтям особую остроту, а движениям небывалую скорость, но враг оказался сильнее, чем она думала. Длинное копьё в руках макаки порхало, периодически вынуждая тигрицу отступать и уклоняться, изгибаясь под немыслимыми углами, а бушующее пламя, которое он призывал себе на помощь, изрядно подпалило ей шерсть. Шаина рычала, наступала изо всех сил, но проклятый вражеский командир держался, и презрительная ухмылка на его мерзкой роже становилась всё шире. Они были почти равны по силе, но… фоциан уже было больше.

Не прошло и нескольких мгновений, как во время очередной атаки Шаине пришлось уклоняться от удара копья сбоку. Резко затормозив, она с трудом уклонилась от наконечника, который пролетел буквально в двух ладонях от её тела, после чего резко отпрыгнула в сторону, пропустив мимо себя огненный столб командира этих ублюдков, вновь ушла от копья, нырнув влево, но тут же столкнулась с ударом дубинки, который пришлось блокировать уже лапами. Прокатившись спиной по грязи, Шаина резко вскочила на ноги и тут же перекатилась в сторону, уклоняясь от сгустка пламени.