Нет, — одернула я себя, — Ларионов сам обмолвился, что его беспокоит состояние ребенка. Неужели он собирается предъявить на него свои права?

Черт!

Ладно, подумаем о внезапно объявившемся отце и причинах его заботы в другой обстановке. Время у нас есть.

Я влезла в машину Ильи и скептически принюхалась. Салон сохранил аромат его туалетной воды: кофейной горечи, еловых ветвей. Но к приятному запаху прибавилось кое-что ещё. Сигаретный дым. Въедливый, жесткий, он забивался в нос и горло, заставив меня надсадно кашлять

— Ты теперь куришь? — осуждающе глянула в сторону Ильи, выруливающего с больничной парковки.

— На нервной почве, — просто отозвался тот.

— Либо ты бросаешь, либо даже приближаться ко мне не смей.

— Так точно! Знаешь… я по этому скучал, — ответил Ларионов с улыбкой.

— По моим претензиям? — Я опешила, потому что ожидала любой реакции, но точно не радости. — Тебя некому пилить?

Он рассмеялся, но так ничего и не ответил. Только ямочки в уголках губ стали ещё отчетливее.

В квартире нас встречал ошалевший от одиночества Пашка. Нет, кота кормила и даже вычесывала сердобольная Вика, но без хозяйского внимания он загибался. Счастливое существо поползло по моей штанине, вцепившись в кожу всеми когтями. Я — почти без ругательств — стянула с себя кота. Необъятная сумка с вещами (Вика притащила в больницу половину моего гардероба) была брошена Ларионовым на тумбочку.

Мы помолчали. Илья встал в проходе, скрестив руки на груди и напрягшись всем телом. Помнил, видать, чем закончилась его последняя встреча с этими стенами.

— Как видишь, защитник у меня имеется. Спасибо, что довез, — сказала ему умиротворенно.

— Итак, секса между нами всё равно не будет, — задумался Ларионов, улавливая мои мысли. — Кроме того, я не стану раздеваться и уж точно не позволю меня связывать. Чем займемся?

— В смысле, чем займемся? Я наконец-то помоюсь по-человечески, а ты сгинешь с глаз моих долой.

Легкое пожатие плечами. Кажется, другого ответа никто не ждал.

— Договорились. Но я приду завтра.

— Кто сказал, что тебя пустят? — фыркнула и выпихнула его за порог.

Щелкнул замок, и я улыбнулась, опершись плечом на дверь. Ларионов ради приличия назвал меня «упертой ослицей», но ненависти в голосе не чувствовалось. Скорее — неприкрытое веселье.

За дверью всё утихло, хлопнули двери лифта. Можно расслабиться. Стоило только подумать о ванной, наполненной пеной с ароматом роз, как завибрировал мобильный телефон. Его купила Вика на замену разбитому. Если честно, первым делом я решила, что неугомонный Ларионов попытается высказать мне всё, что думает.

Но на дисплее высветилось «Мамуля». Так, это не к добру. Звонки от мамы никогда не предвещали чего-то хорошего и сопровождались язвительными комментариями. Либо кто-то женится (в отличие от тебя, Илона), либо кто-то рожает (и тебе пора бы обзавестись потомством, Илона), либо кто-то помер (вот и ты помрешь в одиночестве, Илона).

Я ответила с плохо скрываемой опаской:

— Да?

— Илона, я понимаю, что ты там в своих столицах совсем зазналась, но я уже немолода и в любой момент могу скончаться, — вывалилось на меня вместо приветствия. — Чем ты таким важным занимаешься? Всё деньги зарабатываешь? О родной матери совсем забыла небось?

Понеслось…

Мне досталась исключительно замечательная мама, у которой было всего одно дурное качество: она любую ситуацию доводила до абсурда. В детстве я была хилой и болезненной девочкой — потому что на меня наложили порчу. В юношестве плохо питалась — значит, употребляла наркотики. Страшно даже вспоминать мамину реакцию на то, как меня рвало после студенческой попойки.

«Ранняя беременность! Тень на весь наш род!», — плакала моя родительница ровно до тех пор, пока не убедилась, что всему виной дешевый алкоголь, а не чьи-то сперматозоиды.

Мама любила домысливать, прокручивала любую ситуацию в голове столько раз, что в конце невинный диалог казался ей настоящим скандалом.

Вот и сейчас. Она умудрилась выбить меня из колеи первым же своим предложением. Я тупо уставилась на свои ногти, подбирая ответ, который не вызвал бы после себя цепную реакцию.

— Мамуль, я про тебя не забыла. Просто было некогда позвонить.

— Конечно, это ж так сложно, — возмутилась мама и добавила: — Я жду тебя на этой неделе в гостях. Делай что угодно, проси, чтоб тебя подменили, отпуск бери или увольняйся, но до воскресенья ты должна оказаться дома! Всё, слышать не хочу твоих отговорок. Жду.