Всё по правилам. Всё как у людей.

Почему только подругу так волновала моя жизнь? Имею полное право заниматься тем, чем хочу. Нарушать законы, пренебрегать традициями.

— Нет… я имею в виду… что… блин… так поступать неосмотрительно. Илона, ты же понимаешь меня?.. — проблеяла подруга.

— Знаешь что, — подытожила я, так и не дождавшись внятного ответа, — не нам осуждать других людей. У тебя есть семья. У нас с Викой — нет. У тебя есть любимый муж. Мы с Викой одиноки. Но мы не хотим искать другие выходы, не хотим идти на поводу у чьего-то мнения. Позволь нам жить своей жизнью, ага?

— За кого ты меня принимаешь?! — вспыхнула подруга, и сын на её руках вновь захныкал. — Да мне плевать, что вы натворите! Я вам добра желаю! От ошибки пытаюсь уберечь!

Я болезненно поморщилась. Ленка опять заладила про эту ошибку, будто нет ничего страшнее, чем оступиться.

— Спасибо. Но мы хотим ошибаться.

Короче говоря, тем вечером мы разошлись в плохом настроении. Следующие несколько дней подруга не звонила мне, а я не пыталась наладить контакт. Вике я ничего не рассказала. Незачем тревожить человека, который только-только обрел гармонию.

Разумеется, вскоре мы с Ленкой помирились, но долго ещё смотрели друг на друга настороженно.

«Ты не понимаешь, что творишь», — кричал взгляд подруги.

«А ты не знаешь, куда лезешь», — вызывающе отвечала я без слов.

Ларионов пригласил меня на ужин, и я согласилась. Почему нет? Всё равно с некоторых пор нас связывает чуть больше, чем контракт. Вначале он попытался забронировать столик в каком-то месте с непроизносимым названием, но из-за общения с Филиппом мне резко разонравились рестораны.

После долгих пререканий мы остановились на квартире Ильи. Тот был доволен собой. Потому что, цитирую, его задрало сношаться как собачонки, и он хочет нормального человеческого общения.

Илья готовил какое-то блюдо, рецепт которого подсмотрел у шеф-повара «Склада». Если честно, для меня стало открытием, что в обители похоти и алкоголя есть шеф-повар. Интересно, что он мастерит? Гренки в сырном соусе?

Я стояла, облокотившись на кафель туалетной стены, и рассматривала очередной отрицательный тест на беременность.

— Ну как? — донеслось до меня из комнаты.

— Ляля, ты плохо стараешься! — крикнула в ответ.

— Поверь, здесь нельзя стараться лучше или хуже. Я выкладываюсь на максимум.

— Тогда должна быть какая-то причина, почему не получается! — Я выбросила тест в унитаз и спустила воду.

Кусочек пластмассы закрутило в водовороте, после чего она скрылась, показав напоследок злополучную одну полоску.

Илья бесцеремонно заглянул в туалет. Надо бы напомнить ему купить защелки, потому что это наглое вмешательство в личную жизнь меня несколько напрягает.

— Я ради интереса поискал статистику. Не у всех здоровых пар получается с первого раза. Пишут, что беременность должна наступить в течение года попыток.

— Это мне тебя целый год терпеть?! — возмутилась я, хотя подобные статистики читала не единожды. — Кошмар какой!

— Ещё скажи, что тебе не нравится со мной спать.

Во взгляде появилось неприкрытое лукавство. Ларионов испытывал меня, дожидался реакции с особой мстительностью. Понимал, что загнал в ловушку. Если я скажу «нет», зачем мы вообще продолжаем наши отношения? Если отвечу «да», тогда на кой ляд выпендриваюсь?

— Мне нравится с тобой спать, но не нравится общаться, — парировала я. — Вдруг моему ребенку достанется твоя болтливость?

— Мне уже жалко нашего ребенка, — с нажимом на втором местоимении согласился Илья. — Ты — злая женщина. Пыжишься тут, ужин для тебя готовишь, а ты в моих способностях сомневаешься. Стараюсь я, видите ли, плохо. Пф.

Я принюхалась. Запах стоял умопомрачительный. Мне с трудом давалось всё, кроме макарон и жареных пельменей, а потому кулинарный талант Ильи вызывал уважение. Он умопомрачительно выглядел в поварском фартуке, с закатанными до локтей рукавами джемпера, с темными волосами, в которых белела мука. Его татуировки сейчас казалась особенно бунтарскими и соблазнительными.

— Долго ещё будет вариться твоя отрава?

— Полчаса у нас есть, — улыбнулся Ларионов уголками губ.

— Воспользуемся ими, — сказала я и опустилась перед ним на колени.

Расстегнула ширинку, выпуская наружу его член. Какой же он совершенный! Это просто что-то невероятное. Длинный и толстый, перевитый венами, с родинкой у основания. Мне очень нравилось пробовать его на вкус. Я аккуратно облизала головку и вобрала в себя, посасывая.

— Илона… — прохрипел Илья.

Голос его потяжелел. Он возвел лицо к потолку и блаженно прикрыл глаза. Правая рука легла на мой затылок, помогая определяться с ритмом. Дыхание стало неровным, прерывистым, и от этого внизу моего живота росло возбуждение. Невероятно, но я хотела кончить просто из-за того, как тело Ларионова откликалось на мои ласки. Это было нечто невообразимое: его стоны, закушенная губа, дрожащий от возбуждения член. Разве существуют настолько отзывчивые мужчины? Он весь открылся передо мной. Было в этом что-то особенно интимное, за пределами обычного секса. Что-то на грани с помешательством.