Боулдер выдохнул.

— Кто его знает? У него мало опыта общения с женщинами, к тому же он привык добиваться своего.

— Но он ведь не причинит ей вреда?

Боулдер не смотрел мне в глаза, и это меня встревожило.

— Скажи мне, — настаивала я.

С расстроенным видом он, наконец, тяжело вздохнул, подошел ближе и зашептал мне на ухо:

— Будем надеяться, что она его не разозлит. Хан может быть настоящим козлом.

— Почему ты шепчешь? — прошептала я в ответ.

— Просто так, — вздохнув, Боулдер отошел в сторону и снял рубашку, обнажив свой рельефный пресс. Я смотрела на него как зачарованная и немного устыдилась своей реакции на него.

Он был воплощением мужественности, которую я с детства считала чем-то плохим. Но мое тело реагировало, я почувствовала, как мои щеки запылали, а в нижней части живота разлилось тепло. Мужчины чуть не уничтожили нашу цивилизацию, Северяне, безусловно, были жестокими и примитивными во многих отношениях, но у них было несколько положительных качеств. По крайней мере, в Боулдере. Те чувства, которые он во мне пробуждал, когда мы разделяли физическую близость, были приятны. Очень приятны!

— Что-то не так? — спросил он и опустил взгляд на свою грудь.

Я резко отвела от него взгляд, покраснев.

— Нет, я просто задумалась о Перл, — солгала я.

Он насупился.

— Не беспокойся об этом. С ней все будет в порядке. Хан не… — он осекся, но тут же добавил. — Я имею в виду, что у него есть и хорошие стороны.

Я хмыкнула, моя врожденная вежливость взяла верх над моим разочарованием.

— Он хуже всех!

Боулдер проигнорировал мою вспышку и отыскал тонкую темно-серую кожаную рубашку, в которую собрался облачиться.

— Ты не можешь это надеть, — указала я ему.

— Почему? — спросил он и продолжил одеваться.

— Это оскорбительно, — пожаловалась я. — Ты носишь кожу другого существа. А что, если бы кто-то убил и содрал с тебя кожу, чтобы надеть вместо рубашки?

Боулдер закатил глаза.

— Кончай драматизировать, Кристина, это моя любимая рубашка, и я, черт подери, ее надену.

— Но Перл сочтет тебя варваром.

Он склонил голову набок и подошел ближе.

— Тебя это беспокоит?

Я встретилась с ним взглядом.

Он снова задал свой вопрос, но уже несколько иначе.

— Ты хочешь, чтобы я ей понравился?

Моя грудь поднялась в глубоком вдохе.

— Похоже на то.

Его взгляд смягчился, и он погладил меня пальцами по щеке.

— Ты влюбляешься в меня.

— Не правда, — стала защищаться я.

С легкой усмешкой Боулдер поцеловал меня в лоб, а потом развернул и шлепнул по заднице.

— Тогда найди мне то, что заставит тебя мной гордиться.

Ошеломленная зудящей болью от его ладони, я отошла на несколько шагов, прежде чем обрела голос.

— Ты только что ударил меня?

Сзади послышался смешок.

— Нет, любовь моя, я легонько тебя шлепнул.

Мой разум поглотило смятение. Боулдер явно меня ударил. Насколько мне было известно, насилие в семье осталось в прошлом, я была готова поклясться, что если кто-нибудь когда-нибудь поднимет на меня руку, я немедленно об этом сообщу.

Пока я стояла в ошеломлении, пытаясь соотнести фразу «любовь моя» с актом насилия, Боулдер подошел сзади и обвил меня руками.

— Я польщен, что ты хочешь, чтобы я понравился Перл, — прошептал он мне на ухо.

— Ты ударил меня, — повторила я, не в силах смириться с таким оскорбительным поведением.

— Только трус может ударить женщину, Кристина. Я просто игриво шлепнул тебя по заднице, потому что мои руки так и тянутся к твоей потрясающей попке. — Он прикусил мочку моего уха и стал жадно мять мои ягодицы своими большущими руками. — Я бы мог раздеть тебя и впиться зубами в твою кремовую кожу, она восхитительна.

— Сначала ты ударил меня, а теперь хочешь укусить, — сказала я и попыталась оттолкнуть его от себя.

— Тебе было больно… или это возбудило тебя? — поддразнил он своим низким голосом.

«О, нет…» — снова ощутив влагу между ног, мне стало стыдно. В университете я принимала участие в дискуссиях о просвещении современного общества и утверждала, что женщины эволюционировали с тех времен, когда мы позволяли мужчинам доминировать над нами. Я также утверждала, что женщины в прошлом страдали из-за низкой самооценки, и это объясняло, почему они позволяли мужчинам сексуальное насилие.