Антонина Петровна услышала — попробовала было заступиться за подчиненных ей девочек и ей тут же провели ревизию, поймали на недостаче, и теперь она пытается отбиться от исков. Пример слишком показательный, чтобы его игнорировать.

— И… Многие соглашаются? — мертвеющим голосом тогда спросила Нютка, припоминая статистику увольнений.

— Ну, не многие, — горько сообщила Оля, сморкаясь в бумажный платочек, — но…

Но!

Это чудное “но” двумя звуками, описывавшее чудесную задницу, которая открывалась для уволенной по статье горничной. И если три девочки откажутся, четвертая — с безработным мужем-алкашом и сыном на иждевении зажмурится и согласится…

Она же “сама виновата”!

Честно говоря, в эту жесть Нюта сразу не поверила. Ну не может… Не может её Сергей, тот самый, который целовал ей руки и водил пить шампанское на крышу отеля быть таким чудовищем…

Оля же… Оля скривила губы, сказала, что только для проформы согласится и даст Нюте и время, и номер, в котором будет “встреча”. Только сама она не пойдет, пусть Нюта идет сама.

Нюта и пошла…

И когда за ней захлопнулась дверь названного Олей номера — это был звук падающего вниз ножа гильотины. Только Нюта это поняла не сразу.

Она и до сей поры не может забыть голубые глаза Сергея Баринова, которые ей мерещились каждую секунду той “незабываемой ночи”.

— Зря ты пришла, Анечка. Уйти? Нет, уйти я тебе не позволю. Я дал друзьям слово, что сегодня им будет кем развлечься.

И последнее, что Нютка вообще хотела помнить, так это то, что их было пятеро…

_________________________

Соня сидит бледная, как мел, цепляется пальцами за гладкую полировку стола. Нет, все-таки подробностей надо было поменьше. И вообще, наверное, стоило подождать, пока она поест, сейчас ей кусок в горло точно не полезет.

— А дальше? — сипло спрашивает девушка.

— Она сбежала следующим же утром, — Вадим осторожно накрыл пальцами ладонь Сони и сжал её покрепче, напоминая, что ей ничего не грозит. — Без увольнения, просто взяла и сбежала, даже не забрав из отеля документов. Не знаю, уж что с мозгами у Баринова, но честно говоря, я в нем ужасно разочаровался. В конце концов, для таких дел ему бы хватило и проституток. А его понесло на подчиненных. Он подчищал свои хвосты, уничтожал записи с камер, запугивал горничных, но Аня была без тормозов, Аня написала заявление об изнасиловании. Правда, это не очень помогло. Ей — не помогло. По сути, именно из-за этого в дело вмешалась Марго. Она задавила на корню то дело, выставила Аню неуравновешенной, нашли свидетелей даже. Ну мы понимаем, какого качества там были свидетели. В общем, Ане предоставили выбор — или её отправят в психушку и больная мама останется без лечения, или…

— Она забрала заявление, да? — Соня кажется оглушенной, но все равно все понимает.

— Забрала. Марго умеет быть убедительной для таких вот Ань. Девочке кинули чуть-чуть деньжат, чтобы еще стыднее было, и велели исчезнуть и не всплывать.

Соня прячет лицо в ладонях. Её мелко трясет.

— Так, — Вадим разворачивается к ней и тянет её за плечи на свои колени. — Иди сюда, быстро.

Она и не сопротивляется, практически ныряет в объятия Дягилева, явно пытаясь ими отгородиться от всей этой истории.

— И папа… Папа не знал? — тихо выдыхает зайка, утыкаясь лбом в плечо Вадима. — Или…

— Знаешь, зайка, даже я откопал эту историю только чудом, и то, потому что знал, что есть что искать. От твоего папы хвосты Сергея очень глубоко закапывали. — Вадим покачал головой. — Сергей после этого около года в отеле никого не трогал, полностью сменил персонал, чтобы даже слухов не было. Даже информацию об уголовном деле уничтожили. Марго очень старалась. И после заявления Ани она и настояла на том, чтобы Сергей “остепенился”. Видимо, чтобы если что, ты ограждала их от слухов. Вот только нашего Остапа снова понесло. Уж не знаю почему, шарики за ролики ли заехали, на свадьбе ли перебрал, может, просто по групповикам своим очень соскучился. Зря он это, на самом деле, мерять тебя по меркам загнанных в угол горничных было очень опрометчиво. Хотя… Предсказать, что ты пойдешь скакать по балконам наверняка не смог бы даже очень хороший прорицатель.

— Ты дал папе ту запись? Со мной? — шепотом уточняет зайка.

— Мой человек смог восстановить небольшую часть записей, пока искал запись с вашей первой брачной ночью. Очень небольшую, но историю с Аней я увидел. Нашел её, очень долго хороводил вокруг, гарантировал защиту и все остальное. Вот её запись и запись с тобой я твоему папе и передал. Осталось заказать попкорн и понаблюдать, как старательно твой папа будет закапывать твоего муженька. А потом я еще сверху… Попрыгаю.

— Думаешь, — Соня выдыхает это несмело, на полуслове запинается, — думаешь, папа будет закапывать Баринова?

— Уверен. Не для того папочка от своей розочки отгонял мужиков двадцать с лишним лет, чтобы позволить вот такое. — Это Вадим отвечал с железобетонной уверенностью. Афоня с Бариновым по-царски налажал, но именно налажал. Уже по тому, скольких усилий Вадиму стоило откопать все это хорошо закопанное дерьмо, можно было понять — от кого конкретно прятали.

Интересно, а согласится ли Старик, если Вадим сам предложит ему помощь и на пару они утопят не только Сергея, но и его мамочку? Уж её-то Дягилеву очень хотелось разорить в прах, раскатать в тонкий блинчик, а потом добиться отправки куда-нибудь в места далекие, невеселые, поближе к лесоповалу.