— Спасибо, что позвонила, дочь, — у него такой тон, что кажется, что папа осторожно гладит меня по затылку. — Я предполагал, что ты обидишься сильнее из-за того, что я сговорился с Сергеем.

— Я тоже думала, — отвечаю, скребя ногтем по гладкому краю раковины, — но увидела от тебя столько пропущенных и… Ты же мой отец, в конце концов.

Разговор с папой оставил настроение нетронутым и таким же светлым. Честно говоря, я ожидала, что после этого звонка буду только очень зла или обижена, а все оказалось до удивления спокойно. Не планирует ли папа штурм дома Дягилева с вертолетами и ОМОНом? Уж очень мягко он пока расстелил. Ладно, потом спрошу Вадима, что такого он вычудил в театре с папой. Может, завещал папе свое тело для посмертного надругательства?

Так, нафиг думать, сейчас я хочу жрать. Я вдруг осознаю это желание не как скромненько “позавтракать”, а именно как “пожрать”. Если вдуматься, вчера я и не ела после театра, вчера у меня был на ужин Вадим, в четырех блюдах его фантазий.

В поисках кухни или столовой я без спешки ползу по дому Вадима, одергивая рубашку и с любопытством зыркая по сторонам.

“Это теперь и твой дом, зайка”, — сказал он вчера. Я не знаю, что это было, может быть, очередная порция лапши для моих длинных ушей, но бо-о-оже, как оно прозвучало.

Хочу. Хочу, чтобы и вправду оно было так. И жить с ним — хочу. Не знаю сколько, сколько он со мной вытерпит, пока не надоем. Хочу быть его зайкой, хочу и дальше называть его хозяином. Глупая девочка, что с меня взять!

Мне нравится его вкус и в интерьере его дома. Темные и светлые древесные оттенки, изредка — золотые узоры на стенах. В стилистике чувствуется что-то азиатское.

Честно говоря, я-то опасалась, что будет что-то классически пошлое: черные кожаные кресла там, переизбыток красного, а нет. Зря боялась, зайка.

Тут тебе и вкус, и стиль, и чувство юмора хозяина дома — тут на полочке будто невзначай стоит индийский лингам, символ тантрического слияния мужского и женского, в коридоре на полстены картина, абстрактная, как “Поцелуй” Климта, и почти на ту же тему, вот только тут поцелуй перевернутый и целуются на картине отнюдь не в губы… Да-да, поза "69", я о ней слышала, а вот сейчас увидела. В абстракции, спасибо хоть за это. И ох уж это современное искусство!

Хотя, нельзя сказать, что от Вадима я ожидала чего-то иного.

В доме Вадима тихо. Впрочем, я привыкла, папа тоже ценит тишину, прислуга выдрессирована лишний раз не отсвечивать, для уборки есть четко определенные часы, повариха редко выходит дальше кухни.

Первого своего человека в доме Вадима я нахожу как раз в столовой. И это внезапно оказывается девушка.

Мне настолько неожиданно видеть её, что я аж замираю в дверях, а она — заметив движение поворачивается ко мне, и столбенеет точно также.

Кто это? Дочь? Не слышала, чтобы у Дягилева были жены и дети. Да и нет, не похожа она на дочь Дягилева.

Любовница? Меня позвали третьей зайкой в хозяйский гарем? Любимой зайкой Хозяина, я надеюсь? Хотя это я, конечно, иронизирую, делить своего хищника хоть с кем-то еще я не согласная.

В отличии от меня — девушка одета. Какая-то футболка, какие-то джинсы, прикид подростка, папа мне за такую простоту оторвал бы голову. Волосы длинные, несколько раз крашеные, перехвачены резинкой на затылке, убраны в хвост. Лицо бледное. Что еще? Сидела она, уткнувшись в планшет, вяло ковыряясь в тарелке перед собой.

Я до того занята разглядыванием этого неожиданного персонажа и размышлением на тему, кто это вообще такая, что когда мне на талию ложатся две тяжелые ладони, вздрагиваю и чуть не задеваю Вадима затылком по носу.

— Так, и куда это убежал мой ушастый завтрак? — вкрадчиво шепчет Дягилев, уворачиваясь от моего затылка и склоняясь к моему уху.

Крепкие руки обнимают меня. Руки Хозяина, отключающие от всего остального мира. Хотя сейчас весь мир и есть он, одетый в одни только темные джинсы. И голая кожа его груди под моими пальцами, м-м-м, да меня сегодня балуют, разрешают потрогать…

— Доброе утро. — Я ловлю его улыбку, получаю в награду поцелуй под ухом. Хотя… Какое там утро… Если только рассуждать с моей любимой точки зрения "когда проснулись, тогда и утро". Жаль, в универе это за объяснения не канает.

— Доброе, — мурлычет Вадим, а затем поднимает голову и смотрит на девушку в столовой.

— Здравствуйте, Аня, — боже, какое облегчение, у него спокойный, абсолютной нейтральный, можно даже сказать безразличный тон. — Все нормально?

Девушка смотрит на нас странно, затем кивает, встает из-за стола, забирает планшет и молча удаляется. И… Что это было?