Соня растерянно прикусывает губу.

— Сомневаешься? В папе?

— А вдруг он… — Соня ежится, а в глазах блестят слезинки, — вдруг…

Дягилев очень приблизительно представлял, как конкретно Соня поссорилась с отцом, но трещина между ними лежала явно глубокая. И с одной стороны, можно было бы поощрить это заблуждение, это могло принести выгоду, но с зайкой не хотелось играть настолько грязно. Между ними могла быть только искренность и ничего больше.

— Зайчонок, нет, — твердо возражает Вадим. — В папе можешь быть уверена. Он за тебя порвет в клочья.

— Откуда тебе знать? — вспыхивает Соня. Дурочка, вот снова в ту же воду. В день их знакомства она, кажется, вывезла что-то аналогичное. Ну действительно, откуда Дягилеву знать Афанасьева. Ой не десять ли лет Вадим уже со Стариком воюет? Поди не познакомился с дорогим конкурентом. Очень дорогим конкурентом, будь он неладен…

— Мы можем поспорить, зайчонок. — Вадим чуть улыбается. — Но сразу готовься проиграть.

Соня долго смотрит на Вадима, а потом снова еще крепче прижимается к нему. Маленькая напуганная зайка. Вот и что с ней делать после этого? Даже злиться уже не хочется, хочется только спрятать и отогреть.

— Спасибо, — тихо шепчет Соня. А за что? За то, что вырыл это все? Так не ради спасибо рыл, а ради того, чтобы переключить Сониного папеньку на действительно достойную расправы цель. Ну, и чтобы самому Вадиму никто не мешал прибрать свою зайку в загребущие лапы.

— Спасибо тебе, ушастая, — в тон девушке откликается Вадим, проводя пальцами по белой гладкой пряди её волос.

— Да мне-то за что? — Соня недоуменно моргает.

— За то, что ты теперь моя, — невозмутимо отвечает Вадим и тянет лицо Сони поближе к своим губам.

Теперь. И до последнего вздоха.

— Эй, с добрым утром, зайка моя. — шепчут мне на ухо губы Вадима. Да-а, самое лучшее утро — это то, которое у меня начинается с него.

Иногда мне кажется, что Вадим может все. И не в плане возможностей, а в плане того, что он может со мной сделать.

Казалось бы — рассказанная им история должна надолго меня напугать, произвести впечатление, может быть даже — отвратить от секса, от всего того, что связано с той мерзостью, что довелось вынести Ане.

Он изгоняет мой страх. Растворяет его, до последнего клочка. Будто вплавляет в мой мозг мысль, что мне ничего не грозит, пока я рядом с ним. И все отпускает, все мои тревоги, все мои кошмары — все растворяется рядом с Вадимом.

Двух дней ему на это хватает.

Двух дней такого нежного и трепетного секса, на который, я была уверена, он просто не способен, потому что ему это скучно. И тем не менее — нет. Видимо, не скучно. Не скучно просто быть сверху, не скучно брать меня самым обычным, самым классическим способом.

Впрочем, сейчас мы вообще не об этом. Сейчас — никакой классики. Я вообще не могу представить, чтобы вот это было кем-то учтено в какой-нибудь энциклопедии. Кажется, Вадим пишет свою Камасутру,

Принадлежать ему не сложно. Нужно всего лишь делать то, что он хочет, чтобы я делала.

Например: одевать то, что он хочет на мне видеть.

Если утром воскресенья я вижу лежащие на кресле в спальне одни только красные кружевные стринги — да я буду все воскресенье ходить именно в них, и ни в чем больше. И их снимут с меня раз пять, не иначе. Ей богу — сумасшедшее ощущение, честное слово.

Самое важное: не спорить. Это не сложно. Серьезно. Стоит только вспомнить фразу “Я для тебя” и больше мне спорить с ним не хочется. Тем более, что у нас с Вадимом действительно немного поводов для споров. Ну серьезно, из-за чего нам с ним спорить? Из-за цвета трусов, которые мне надеть сегодня?

Я не лезу в его дела, я мало что понимаю в бизнесе, он с легкой насмешливой улыбкой, но без комментариев слушает мои учебные байки. Впрочем, если дело касается юриспруденции — тут моему чудовищу есть что рассказать уже мне. У него уже есть практика знакомства с некоторыми законами. А я слушаю, развесив свои длинные уши.

Сложное, но любимое — служить его желанию. Знаете как это? Это быть готовой как пионер, в любое время дня и ночи. Вот если ему приспичит — он приедет ко мне на ранчо, зажмет меня в раздевалке, пока там никого не будет и без малейших прелюдий вытрахает до глубочайшего затмения, зажимая рот ладонью. Когда он вывернул это в первый раз — я еле собралась после этого в кучку для тренировки. Впрочем, второй раз был не хуже…

Стыдно ли? Ну как сказать. Честно говоря, куда сильнее меня, бесстыжую грязную девчонку, волнует мысль о том, что Вадим действительно хочет только меня. Срывается ко мне. Вот как, скажите, этого можно стыдиться?