Но это не помогает. Соня будто даже задумыется еще плотнее. И если Вадим что и напрягает, так это замороченная проблемами молчащая женщина. Лучше бы открыла рот и сказала, что там у неё за проблемы, он бы их уже решил. Нет, у Вадима имеютя соображения на тему заморочек его ушастой прелести и хорошо, если бы он не ошибался.

Он ждет её развода. Иногда ему кажется, что он ждет этого даже сильнее чем она сама, и в эти дни он скручивает Соню сильнее и туже чем обычно. Чтобы помнила, чьим рукам она принадлежит. И хочется ускорить, но он дает время и зайке. Приучает её к себе постепенно. Хотя иной раз ему кажется, что ни к чему он её не приучает, потому что она чувствует его сама, и он просто вслепую и не торопясь пытается нащупать его границу.

И все-таки день официального развода настает. И Вадим сам едет с Соней в суд, чтобы лично лицезреть что ничего не сорвется, Баринов не материализуется из-под земли и не возопит: “Неверная” на весь зал суда, и в конце концов просто для того чтобы не ждать вечера и полюбоваться на прямоугольную печать “Аннулировано” поперек штампа о регистрации брака. Судья конечно качает головой, поглядев на длительность того брака, но что поделать. Так бывает, когда наглые щенки тянут лапы к чужим зайкам.

Все. Теперь уже между ними ничего не стоит, никто не заявит Вадиму, что он совершенно охренел, прибрав к рукам чужую жену. Хотя он охренел, разумеется, и прибрал, и никакому мужу он Соню все равно бы не отдал.

— Поехали пообедаем. — Предлагает Вадим, когда они уже выходят из суда. — Отпразднуем знаковое событие.

— Я устала сегодня. — Тихо вздыхает Соня, и виновато опускает ресницы. — Можно я поеду домой, а отпразднуем вечером?

Не хочется её никуда отпускать, на самом деле. У Вадима на этот обед имеются знаковые планы. Но у малышки только-только вчера кончились критические дни, она реально сильнее уставала в эту неделю. Толку-то тащить её именно сейчас куда-то?

— Хорошо, езжай отдохнуть, зайчонок. Распорядись, чтобы ужин был легким. У меня на основное блюдо сегодня ты. — улыбается Вадим, а девушка сама тянется к нему, умоляя всем своим выражением о прикосновении. Ну как отказать? Ей-то? Нежной чувственной девочке, что терпеливо кормит своей покорностью его тьму?

Но каждая минута без неё — голодная, темная минута. Вечера придется ждать. И с удовольствием бы поехал домой и сам, но ряд рабочих вопросов требует разрешения.

Поэтому он едет в ресторан. Вместе с Соней, просто потому что ему так хочется. Кажется, уже не осталось в венах ни одной молекулы крови не отравленной ей. И голод по ней его кажется становится все сильнее с каждым днем.

— До вечера.

— До вечера, хозяин. — маленькая ушастая дрянь уже научилась говорить эти слова с такой зашкаливающей тоской, что её хочется сожрать досрочно. Ничего, он дождется вечера. И возместит себе эту неделю воздержания. А пока — работа ждет.

Работа и вправду ждет. План акционных мероприятий не утвержден, а поставщик мяса решил перед новым годом поднять цены. И то ли его улымывать оставить все как было, то ли икать альтернативу, то ли забить, потому что в новогодний чес все равно отобьется.

Работой удается отвлечься и убить полтора часа. Утвердить меню, приструнить подоборзевшего шеф-повара, окучить потенциального партнера для весеннего проекта маленьких недорогих кофеен рядом с местами обитания студентоты. Затея была перспективная, требовала не стольких вложений, сколько жрал даже один классовый ресторан. И в потенциале можно было поднатаскать Соню в управлении именно кофейней. У отца девочка практиковалась администрировать ресторан, причем даже не одно лето, значит была не безнадежна. Поиграть и вырастить себе свою личную бизнес-леди было интересно. Если конечно девочка сама захочет.

Только Вадим встает из-за стола с четким намереньем послать все к чертовой матери и сорваться уже наконец к своей зайке— в дверь кабинета суется секретарша.

— Вадим Несторович, к вам посетитель.

Без назначения? И что это за посетитель такой борзый? Неужто Афоня решил все-таки снизойти и явился лично? Или налоговая? Под новый год?

— Зови. — Вадим бросает взгляд на часы, прикидывая за сколько времени разделается с нежданным гостем. Надо как-то спринтом.

В кабинет Дягилева же, поправляя волосы и нерешительно покусывая губы заходит Эльза. Вот её-то он ожидал увидеть меньше всего.

Лиза заходит и замирает у самой двери, глядя на Вадима.

Взгляд Вадима привычно отмечает и бледность, и стиснутые на сумочке пальцы.

Страх.

Это было почти инстинктивное ощущение. Эльза пытается выглядеть спокойной, но внутренне её конкретно трясет. И кого она боится, очень интересно?

— Ну здравствуйте, — Дягилев поднимает брови, — Лиза, что у тебя ноги лишнее? Ты же Афоне не дочь, с тобой он церемониться не будет, выдернет же, а вставить забудет.

— Разрешишь пройти? — голос Эльзы подрагивает и срывается.