Сжигать укрепления колдунов мне теперь нравилось. Не уверен, что делал это, только подчиняясь приказу, а не по собственному желанию. И запах сгоревшей полоти челонов больше не заставлял морщиться. Он говорил о том, что на одного врага стало меньше.

Похитив Двадцатую, колдуны стали моими врагами.

После нападения химер (так называла создания колдунов Двадцатая) на отряд, вар Брен опасался оставлять нас в горах без усиленной охраны из солдат. Теперь нас на горных тропах сопровождал отряд пехотинцев, вдвое превышавший наш числом.

Но меня челоны и челуки не пугали. Совсем. Я лишь опасался на них смотреть: боялся однажды увидеть у одного из них лицо Двадцатой.

В боевые походы я стал ходить с совсем иным настроением (в Валесские горы - отправляли нас теперь только туда). Сбился со счета, сколько укреплений на горных дорогах мы залили огнем. И сколько сожгли химер. Я не расстраивался, если мы задерживались в горах, пропускали обед. Жечь строения и создания колдунов я считал делом более важным, чем даже еда.

На карательные экспедиции нас больше не отправляли. Должно быть, поручали их первому отряду. А потом и второму, когда его бойцы под руководством Первого, Шестого и Тринадцатого «нашли огонь».

Нам с Гором обучать второй отряд не приказывали. Но мы провели несколько занятий с первым – объяснили тем правила одиночных поединков и «поделились опытом». Все остальное свободное время до темноты – тренировались.

Вар Брен распорядился, чтобы нас с Гором пускали на обе тренировочные площадки вне очереди, как только мы оправимся от прошлого поединка (залечим раны, зарядим карцы). Объяснил, почему. Именно на нас двоих командир возлагал главные надежды в предстоящей Битве Огней, до которой оставалось всё меньше времени.

Изредка мы проводили поединки и с другими бойцами нашего отряда. И убеждались в правоте вар Брена – те не могли оказать нам серьёзного сопротивления. Одолеть одного из нас у них вышло бы только при помощи удачи. Но откуда ей взяться у людей?

Я не знал, насколько сильны бойцы других кланов. Но был уверен в том, что если представитель Лизран и сможет победить в Битве, то это сделаю я или Гор. Других вариантов я не видел.

Я тренировался, совершал с отрядом боевые походы в горы. А вечером – либо дышал сигаретным дымом в компании Гора, либо уходил в пустующую комнату Двадцатой, где «танцевал» с ножами до тех пор, пока не валился с ног от усталости.

Так продолжалось до того дня, когда на утреннем построении вар Брен сообщил:

– Хм. Бойцы! Сегодня вы тренироваться не будете. Всё. Тренировки окончены. Отдыхайте. Это ваш последний день в лагере огоньков. Завтра на рассвете вы позавтракаете в неурочное время. И отправитесь в столицу, на Центральную Арену Селены. Вы все знаете, зачем. Чтобы доказать жителям Империи и всему миру, что клан Лизран тренирует самых лучших огоньков! Уверен, вы сумеете это сделать. Не подведите меня, бойцы!

– Да, командир вар Брен!!

После завтрака мы с Гором вернулись в свою комнату.

Стали вспоминать всё, что рассказывала нам о Битве Огней Двадцатая.

Битвы всегда начинались ровно в полдень. Об их начале сообщал глашатай. Это такой человек, который, при помощи артефакта очень громко говорил, сообщал зрителям информацию о боях и бойцах.

Потом по Центральной Арене Селены проводили всех участников предстоящих поединков (и огоньков, и обычных гладиаторов). Представляли каждого, называя разнообразные клички вместо имен. Объявляли, какой клан они представляют. Предлагали сделать ставки на понравившихся участников (Двадцатая долго нам втолковывала, что такое ставка, и зачем ее делают).

Откуда берутся клички огоньков, Двадцатая не говорила. Но мы с Гором предположили, что их придумывают командиры. Ну а кто ещё?

А нужны прозвища для того, чтобы не путать участников. Наверняка в отрядах всех четырех кланов, что будут соревноваться, есть и Семнадцатые, и Восемнадцатые. Потому и меняют имена перед схватками. На всяких Смельчаков и Неудержимых.

– Как думаешь, друг Вжик, - сказал Гор, - какую кличку придумают тебе?

– Не знаю, - сказал я.
– Мне всё равно. А тебе не наплевать?

– Ну не скажи, друг Вжик. Только бы не Ушастый! Ненавижу это прозвище! За такую кличку я убью глашатая. Вот увидишь! Его можно. Он не из нашего клана.

Гор выпустил в окно струю дыма.

– Мне кажется, я заслуживаю громкого имени, - сказал он.
– Огненный смерч. Или Шквал огня. Как тебе такие прозвища, друг Вжик?

– Я бы обозвал тебя Бородатым, - сказал я.

– Да ну тебя! Это потому что ты мне завидуешь, друг Вжик! У тебя-то борода совсем не растёт. Не дорос ты до того, чтобы выглядеть, как настоящий мужчина! Потому желаю тебе получить имя Безбородый! Или Голощёкий! Как тебе?