– Согласен. Даже эти прозвища лучше, чем Семнадцатый.

После представления участников, на Арене проходят первые бои. Но не между огоньками. И даже не между обычными бойцами. Команды гладиаторов «на потеху публике» (выражение Двадцатой) убивают зверей.

Я долго не мог понять, зачем это делают. Не ради добычи – чтобы порадовать толпу. И как люди могут радоваться, наблюдая за (бессмысленным!) убийством животных? Обычных животных (я уточнил это у Двадцатой)! Кто такие ночные звери Леса здесь даже не знают.

Вот бы тех на Арену! Попробовали бы люди сразиться со Зверем! Пусть даже всей ордой гладиаторов и огоньков. Не сомневаюсь, кто вышел бы победителем из этого боя. И куда бы отправился Зверь после победы, тоже догадываюсь: к тем тысячам зрителей, что желали понаблюдать за его убийством. Понравилось бы им смотреть на такой бой?

После того, как убьют хищников, гладиаторы сражаются друг с другом. Не все их бои заканчиваются смертью одного из поединщиков. Судьбу проигравшего решает толпа зрителей. И говорящий от её имени главный судья, который смотрит представление из судейской ложи. Обычно это один из представителей Великих кланов. В редких случаях – из императорского клана или даже сам император (Двадцатая сказала, что нынешний правитель Империи Битву Огней пока не посещал ни разу).

Ну а после гладиаторов выяснять, кто лучший в бою, на Арену выйдут огоньки. Раньше (еще тридцать лет назад) они устраивали командные бои – отряды кланов сражались между собой. Но потом признали, что командные бои делают Битву слишком скоротечной. И теперь проводят только одиночные поединки. Сперва между бойцами разных отрядов. А когда в живых остаются лишь представители одного клана – определяют сильнейшего среди них.

– Двадцатая говорила, что все убийства на Арене – жертвенные приношения богу войны Мируну, - сказал я.
– Мне кажется, она пошутила. Отец рассказывал о богах. И о том, что им нравится. Мирун – покровитель воинов, а не трусов, которые заставляют рабов драться друг с другом. Какая доблесть в том, чтобы убивать по велению знака подчинения? Разве это впечатлит бога войны? Скорее уж богиню смерти.

– Ты же знаешь, друг Вжик, - сказал Гор, - я никогда не любил драться. Не хотел становиться воином – только огоньком. И если бы не этот дурацких знак на моей груди, не стал бы никого убивать. И уж тем более тебя. Из всего, что произошло со мной после того, как я получил эти отметки на теле, я не жалею только о двух вещах: о том, что стал огоньком, и что познакомился с тобой. Я действительно считаю тебя своим другом, Вжик. Помни об этом, когда мы будем драться в последний раз.

Шагая утром в портал, надеялся хоть одним глазком взглянуть на столицу Империи Селену. Пусть я и побывал в ней (прибыл туда из своего королевств), но не видел даже из окна – в тех залах, по которым меня водили, не было окон.

Пока я представлял столицу только по рассказам Двадцатой – огромным городом, полным цветущих садов и прекрасных дворцов. По которому ходят люди в яркой дорогой одежде, а тонконогие кони возят по мощеным камнем улицам позолоченные повозки.

Когда я поделился своим виденьем Селены с Гором, тот сказал:

– Знаешь, друг Вжик, я не сомневаюсь, что в столице много дворцов. И богатых людей, и красивых карет. Но думаю, хватает и говнеца. Не представляю город без нищих, жулья и бедных работяг. А также без трущоб и огромных рынков, где воняет конским дерьмом и помоями. И вспомни: Двадцатая упоминала рабов. Говорила, что людей со знаком подчинения в Селене немало. Они тоже, уверен, не в золоте ходят. Так что, друг Вжик, вид города будет зависеть от места, в котором ты окажешься.

Но город я не увидел. Выйдя из портала, мы оказались в подземелье. Едва освещенном, сыром, вонючем. Здесь пахло нечистотами, прелой соломой и крысами. И совсем не ощущалась величие имперской столицы.

Комнатушка, куда я шагнул из портала, не поражала воображение своими размерами. Напротив, показалась тесной. Пустая. Лишь лавки у стен, да солома на полу. И два маленьких шара-светильника на потолке. Без окон, с покосившейся дверью на одной из кирпичных стен. Наш отряд занял в комнате почти пятую часть пространства.

– Мрачновато, - сказал Гор.

– Хм, не толпитесь, - сказал вар Брен. – Рассаживайтесь.

Дождался, когда мы займем места на лавках и добавил:

– Да! И никакого огня в этой комнате! Тут вам не лагерь! Какой придурок снова набросал соломы в комнате огоньков?!

Последние слова он адресовал не нам.

Обвел нас взглядом. Пригладил усы.

– Ждите, - сказал он. – Никуда не выходите. Кому невтерпёж – справляйте нужду в углу. Форму не пачкать! И не шуметь! Всем понятно?

– Да, командир вар Брен!

– Замечательно. Пойду, доложу о нашем прибытии.

Мы сидели молча. Прислушивались.

Стены заглушали звуки, но не полностью.

На верхних этажах что-то падало (иногда с потолка сыпалась пыль), скрипело, позвякивало. Где-то за стеной раздавались незнакомые мне голоса зверей. Спорили и ругались люди за дверью. Шестой и Двенадцатый нервно постукивали по лавке.