— Затем мы наносим тональный крем.

Нелл покрывает моё лицо толстым слоем тональника — так я никогда не делала, зато теперь не виден зелёный консилер. Я выпрямляю спину, не отрывая взгляда от зеркала.

Мэгс перелистывает страницу и фыркает.

— Я извиняюсь, но какой же он придурок.

Она остановилась на развороте с непостановочными фотографиями. Её большой палец указывает на фотку Кеньона, которого запечатлели вполоборота за партой в классе: на нём надета кепка-гансовка и толстовка, глаза прикрыты тяжёлыми веками — здесь он больше похож на Кэт, чем на себя.

— Он не придурок, — заступаюсь я. — Просто... — Даже не знаю, остались ли мы с ним друзьями, но я всё равно продолжаю заступаться за него. — Он испугался, поэтому и облажался.

— Держа у себя машину целый год? Это больше, чем облажался. Как он мог не догадаться, что это худшее, что он мог сделать? Ему ещё повезёт, если его в тюрьму не посадят.

Нелл отходит от меня.

— Готово.

Выгляжу я почти нормально. Если приглядеться очень близко, то можно заметить, что с моим лицом что-то не так. Однако в субботу я буду далеко на сцене, и зрители ничего не заподозрят.

— Ого, огромное спасибо, Нелли. Так намного лучше!

Она улыбается и пожимает плечами, собирая свои принадлежности, как будто для неё это пустяки.

— Я что-то понимаю в макияже.

— Ты многое понимаешь. Не грузись, — произносит Мэгс, откладывая ежегодник на стопку книг, покоящихся на прикроватной тумбочке.

Мои мысли заняты Кеньоном: я вспоминаю, как его кулак ударил по груше, челюсти сжались, а взгляд напрягся, стоило мне спросить, знала ли Рианона о его чувствах. «Этого бы не произошло», — ответил он без капли сочувствия к себе, уверенный в таком исходе.

— Думаешь, он обманул меня? — Нелл бросает на меня взгляд и сразу же опускает его на упаковку с кистями. — Он целый год всех обманывал.

— Ему всего-то нужно было рассказать родителям, — бросает Мэгс. — Они бы сгладили ситуацию, как и тогда, когда его поймали с травкой в школе. Все знают, что богаче их никого нет.

— Дай ноутбук, — говорю я. Мэгс вскидывает брови и застывает на месте. — Пожалуйста, Ваше Величество. Дай мне ноутбук.

Я отправляю Кеньону простое сообщение: «Ты врёшь?».

Утром я сплю дольше обычного и просыпаюсь от стука ноги Мэгс в мою дверь. Уже некогда проверять, ответил ли мне Кеньон. Но, по крайней мере, я задела его. Ведь он понимает, что я что-то подозреваю.

Последний день на работе — пожалуй, самый красивый день лета. Жарко, но сухо, голубое небо покрыто объёмными кучевыми облаками, которые приобретают очертания животных. К обеду нас здесь уже не будет — все это прекрасно понимают, поэтому ведут себя расслабленно, смеются и переговариваются друг с другом через ряды голубики. Я собираю ягоды рядом с сёстрами, но мы почти не болтаем, а только наслаждаемся теплом солнца и пытаемся заработать последние доллары.

Когда собран последний урожай, Мистер Вордвел сигналит три раза, и все работники направляются к штабу, выстраиваясь вокруг него. Миссис Вордвел поднимается с кресла.

— Как вы знаете, мы поощряем лучшего работника в конце сезона. В этом году произошло кое-что новое. Раньше этим человек не становилась девушка. Тереза Банковски, подойди и забери свой чек.

Я наблюдаю за угрюмой веснушчатой женщиной, выходящей из толпы. Это та самая женщина, чья семья потеряла всё во время пожара. Когда она — стройная, но жилистая — обменивается рукопожатием с миссис Вордвел, у неё на предплечье проступают сухожилия. Выражение её лица остаётся прежним, когда в её руке оказывается чек на семьсот долларов (как будто это чек из магазина). Вдруг в толпе я встречаюсь взглядом с Джесси. Мы долго смотрим друг на друга, и никто из нас не хочет первым отводить взгляд.

— Итак, в этом году мы собрали хороший урожай. — Миссис Вордвел усаживается в кресло, потирая ногу через мокасин. — Последние выписки будут отправлены по почте.

— А теперь проваливайте, — шепчет Мэгс. Я инстинктивно улыбаюсь, наблюдая, как Джесси уходит с Мейсоном. Мейсон, с тобой мы встретимся в школе в понедельник. Джесси, понятия не имею, когда мы встретимся с тобой.

Местные направляются к припаркованным машинам, готовясь поехать домой. Мигранты идут к своим баракам. С завтрашнего дня они отправятся на поиски другого заработка: сбор картофеля в северных штатах, работа на нелегальной стройке или в общепите. Интересно, приедут ли они в следующем году. Я бы на их месте не приезжала.

Мы спускаемся к машине Мэгс, и до нас долетает визг. Банковски раскручивает сынишку вокруг себя, удерживая его за руки, а он, смотря в небо, хохочет как безумный.

Без людей поле действительно выглядит как пустошь. На нём не осталось ничего, кроме грузовика с последними ящиками урожая, нескольких пикапов и туалетов — только так понятно, что мы здесь были. Я останавливаюсь, щурясь от солнечного света, и смотрю, как машина Джесси выезжает на шоссе, а длинный поток автомобилей остальных работников спешит обратно в город.