Не рассердится ли она, что я решила спасти Каррига?

— Никогда, — я почти слышала, как она говорит.

Проснись, Джиа. Ты — убийца истин. Покажи им то, чего они не видят. Покажи им все.

— Шинед? — я открыла глаза. Бастьен держал в одной руке «Мистический Обозреватель», а в другой — чашку с чем-то дымящимся.

— Как долго я спала?

Он сложил газету.

— Довольно долго. Уже утро. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Просто очень грустно.

— Могу себе представить. — Он положил нелегальную газету себе на колени и внимательно посмотрел мне в лицо. — Принести тебе что-нибудь?

— Нет… — мой взгляд упал на газету, и я села. — «Мистический Обозреватель»?

— Да. — Он поднял бровь, глядя на меня. — Хочешь прочесть его?

Я покачала головой, поднимая его.

— Где они это печатают? Ты знаешь?

Судя по выражению его лица, он пытался понять, почему я спросила.

— Я не знаю, но, возможно, Красный знает. Ты не хочешь объяснить, что варится внутри твой красивенькой головки?

Я сердито посмотрела на него.

— Не называй мою голову красивой.

— Ты все еще злишься на меня.

Это было утверждение, и мне не хотелось на него отвечать.

— Мы можем использовать газету, чтобы разоблачить ложь Совета и рассказать людям, что те планируют сделать.

Улыбка медленно тронула его губы, пока он изучал бумагу.

— Это блестящий план.

Кто-то постучал в дверь палатки.

— Войдите, — произнесла я.

Демос просунул голову внутрь.

— Твоя бабушка и Афтон только что прибыли в Бармильду.

— Нет. Они не могут быть здесь. Они должны оставаться в царстве фейри, где будут в безопасности. — Я схватила ботинки и сунула в них ноги. — Где они?

— С Карригом. Он проснулся, — сказал он, придерживая для меня откидную створку, когда я выскочила наружу. Они с Бастьеном бежали вприпрыжку, стараясь не отставать от меня.

Когда я вошла в комнату Каррига, он лежал, откинувшись на подушки. Высокие стеклянные цилиндры светились красным и гудели в углах комнаты. Судя по тому, как жарко было внутри, это, должно быть, были тепловые лампы. Афтон кормила Каррига с ложки бульоном из керамической миски с отбитым краем. Нана сидела на стуле рядом с Афтон и говорила ей что-то, чего я не могла разобрать.

Покрасневшие глаза Каррига остановились на мне. Афтон и Нана обернулись, чтобы посмотреть, на что он смотрит.

— О, Джиа, — сказала Афтон и поставила чашу на столик рядом с кроватью. Три быстрых шага… и она заключила меня в объятия. — Мне очень жаль. То, через что тебе пришлось пройти… это было ужасно.

Я обняла в ответ, вдыхая аромат роз в ее волосах.

— Я в порядке. Но почему ты здесь? Это небезопасно. Тебе следовало остаться в царстве фейри. Я посмотрела через ее плечо на бабушку. — Вы обе должны были так сделать.

Нана с трудом поднялась со стула.

— Я вполне способна позаботиться об Афтон и о себе. — Она немного прихрамывала, когда подошла ко мне. — А теперь обними меня.

Отпустив Афтон, я шагнула в объятия бабули, и она прошептала мне на ухо:

— Ты никогда не должна чувствовать себя виноватой за принятое решение. Мы бы потеряли их обоих. Узы, которые Шинед приняла, чтобы выйти замуж за Каррига, никогда не позволили бы ей жить без него.

— Иди сюда. — Голос Каррига был хриплым и слабым.

Я поплелась к нему. Он сделал мне знак подойти ближе, и я склонилась над ним. Ему потребовалось много усилий, чтобы просто поцеловать меня в щеку, но это так много значило для меня. Слезы потекли из моих глаз и запачкали его простыню.

Нана протянула мне носовой платок.

— Спасибо. — Я взяла его и вытерла глаза.

— Ты не должна беспокоиться обо мне, — сказал он.

По покрасневшим глазам и влаге на ресницах было ясно, что он плакал. Я не могла себе представить, каково ему было потерять Шинед. Это был удар по моему сердцу, а ему пришлось в сто раз хуже.

Когда я не ответила, он продолжил:

— Ты поступила правильно. У меня есть ты и Дейдра. Со мной все будет в порядке. Моя любовь ждет меня, и однажды мы снова будем вместе. А теперь приготовься к тому, что ты должна сделать сегодня. Шинед хотела бы, чтобы мы продолжали сражаться. Приношу свои извинения за то, что не могу сегодня взяться за оружие вместе с тобой.

Я снова промокнула глаза.

— Ты не должен извиняться. Со мной идет много бойцов.

Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы улыбнуться. Его глаза опустились, и он заставил себя открыть их.