Но женщина поняла его жест по-своему, и послушно приоткрыла рот.

С таким искушением невозможно было бороться, и Этьен скользнул пальцем между ее губ, тут же ощутив бархатистое тепло ее языка.

Это было слишком, и выдержать это не было сил.

Позабыв обо всех обещаниях, граф повалил обманщицу на подушки, разводя ей ноги и намереваясь взять ее одним крепким толчком.

Но вместо сладострастных вздохов и стонов, и покорности он встретил такое яростное сопротивление, что опешил – женщина вцепилась ему в волосы и вывернулась из-под него с такой силой, что он не удержал ее.

Она ускользнула, как змея, бросаясь вон с кровати, но в последнее мгновение Этьен опомнился и поймал беглянку за щиколотку, подтянув к себе.

– Далеко собралась? – почти зарычал он, перевернув ее на спину и задирая ей ночную рубашку до самого пояса. – Муж еще тебя не отпускал!

Лже-Розалин брыкалась, как дикая кобылица, она не кричала и не звала на помощь, но боролась так отчаянно, словно спасала собственную жизнь.

– Разобиделась, что я не приласкал тебя? – догадался Этьен и мигом забросил ее ноги себе на плечи, приникая поцелуем к тому самому месту, которое разоблачило мошенницу.

Она ахнула, изогнувшись всем телом, когда он коснулся ее языком, и вцепилась ему в волосы на затылке, но уже не отталкивая, а притягивая его к себе. Этьен удвоил старания и был вознагражден уже ее стонами.

Он искренне не понимал, почему она так сопротивляется. Ведь она хотела его – ее тело ясно говорило об этом. Продолжая ласкать ее языком, он попытался пробраться пальцем внутрь, где все было горячо, и влажно, и нежно, как лепестки розы… Надо распалить ее, чтобы все страхи ушли, а потом…

– Нет! Нет! Пожалуйста! – закричала она и взбрыкнула с такой силой, что у Этьена зазвенело в голове, когда она попала ему пяткой по уху.

– За что?! – возмутился он, вставая на колени, а женщина уже отползала, помогая себе локтями.

Она уперлась в спинку кровати и остановилась, затаившись.

Глядя на женщину – испуганную, бледную, судорожно прижимающую к груди рубашку, Этьен вдруг все понял.

Да ведь она – девственница. Мошенница – девственница.

То, какая она тугая внутри, как трепетно и испуганно принимает ласки, как от нее веет невинностью – он должен был сразу ее разгадать. А вместо этого…

– Чего ты испугалась? – спросил он хрипло, потому что голос внезапно подвел. – Разве я сделал тебе больно?

– Я просила… - она сверкнула на него глазами из-под темной волны распущенных волос. – Доктор запретил мне…

– Но мы же не нарушили его запрета, - пустился Этьен на хитрость, потому что чувствовал, что умрет, если не прикоснется сейчас к этому красивому, невинному телу. – Скажи, чего ты хочешь, и чего не хочешь – и мы закончим то, что так хорошо начали… Мне казалось, тебе очень нравилось, когда я…

– Давайте остановимся? – взмолилась она почти со слезами, и Этьен сдался.

Невозможно было настаивать, когда она просила, когда так смотрела на него.

– Хорошо, - сказал он с тупой обреченностью и рухнул на постель спиной. – Остановимся. Успокоимся, если получится, - тут он потер свой живот и немного ниже, - и будем спать. Как ангелочки.

Он прикрылся одеялом, закрыл глаза и честно попытался представить холеную физиономию его высочества принца Франца-Иосифа, чтобы справиться с вожделением.

Тихо хлопнула дверь, и Этьен вскочил в постели.

Комната была пуста. Лисичка-обманщица убежала, прихватив халат, который до этого лежал в кресле.

Этьен подавил желание сорваться следом и прежде всего оделся – натянул штаны и накинул рубашку. Вряд ли мать поймет, если увидит как он голышом носится по дому в поисках жены.

Заглянув в гостиную, граф никого там не обнаружил. Не было лже-Розалин и в столовой, и в библиотеке, и в бильярдной…

Сбежала?..

Но куда она могла сбежать в халате? Ее манто (вернее, манто Розалин) осталось в гардеробной…

После получаса скитания по дому, Этьен догадался заглянуть в кухню и обнаружил беглянку. Она спала на крохотном диванчике в углу, свернувшись клубочком и зажав ладони между коленями.

Граф присел на корточки, заглядывая женщине в лицо.

Самое лучшее было бы и дальше думать о принце Франце-Иосифе, чтобы окончательно избавиться от плотского желания, но Этьен принялся думать совсем о другом.

Неужели – девственница?..

Но она хочет его, он уверен. А он хочет ее. Она не так бы стонала, займись он с ней любовью по-настоящему.