Гербовая бумага задрожала у меня в руке, и я положила письмо на стол, спрятав руки под скатерть, чтобы никто не заметил, как я взволнована и испугана.

Поехать в столицу? Вместо графини?

Я и здесь-то лишь чудом справилась с ее ролью, а в столице найдется гораздо больше людей, знавших графиню достаточно близко, чтобы разоблачить меня.

В отличие от меня, София была очень довольна.

– Не будем тянуть, вернемся сегодня же, - говорила она. – В столице сейчас так весело!

– Врач рекомендовал мне свежий воздух и покой, - напомнила я.

– Мы будем оберегать вас, дорогая Розалин, - заверила она меня. – И я уверена, что неделя в городе не отразится на вашем здоровье. Я знаю прекрасного врача и свожу вас к нему. Возможно, он скажет, что волноваться уже нет никаких причин! У вас чудесный цвет лица, нежный румянец – я бы сказала, что вы совершенно здоровы!

– Мама! – одернул ее Этьен.

– Что такое? – она удивленно вскинула брови. – Ты как будто не рад!

– Не рад, - сказал он сквозь зубы.

Я с надеждой посмотрела на графа – если он запретит мне возвращаться в столицу, то я буду спасена.

– Было бы странным отказать его императорскому величеству, - сказал месье Огюст. – По-моему, он просто хочет убедиться, что у тебя в семье мир и понимание. Он очень переживал по поводу… вашего разлада с Розалин.

– Император знает?! – София схватилась за сердце.

– Моя семейная жизнь – не дело государственной важности, - отрезал Этьен. – И никто, даже император, не должен совать свой нос не в свои дела.

– Только не скажи ему такого, - добродушно посоветовал месье Огюст. – Мне кажется, тебе с Розалин надо просто показаться при дворе, чтобы император успокоился. А потом, если хотите, можете…

– Розалин не поедет в столицу, - отчеканил Этьен. – Ты же слышал – это может пагубно отразиться на ее здоровье.

– Но Этьен… - начала София.

– Ведешь себя, как мальчишка, - сказал вдруг месье Огюст довольно резко. – Не понимаю твоего ребячества. Император согласен поддержать твою идею с автомобильным и конным забегом, хотя никто не верит в успех, а ты решил взбрыкнуть и проигнорировать просьбу? Но ты же понимаешь, что это – не просьба, - он ткнул пальцем в письмо на столе. – Это – приказ!

– Не упрямься, Этьен, - поддержала мужа София. – В самом деле – что страшного произойдет, если Розалин на недельку вернется к привычной жизни? Ей и самой, наверняка, хочется хоть немного развеяться, - она улыбнулась мне, приглашая присоединиться к уговорам.

– Нет! – Этьен разрубил воздух ребром ладони и вышел из столовой.

Я облегченно перевела дух, но месье Огюст поднялся из-за стола, поцеловал Софию в щеку, ободряюще кивнул мне и сказал:

– Не волнуйтесь, я поговорю с ним. Он обязательно передумает.

До обеда я не видела Этьена, и провела время крайне дурно, не зная, что меня ожидает. Поехать в столицу, где Розалин знали даже журналисты скандальных газет – это было заведомым провалом. Но если приказал сам император…

К обеду Этьен не появился, но месье Огюст обнадежил жену, что все наладится.

– Он немного побесится, а потом примет правильное решение, - сказал месье Аржансон, отдавая должное куриному супу с профитролями.

– Мне вообще не понятно, с чего он так уперся, - вздохнула София, с аппетитом пробуя поджаристую утиную грудку с соусом из кислых яблок.

И только я не могла проглотить ни кусочка, хотя все блюда, приготовленные мадам Пелетье, выглядели великолепно.

Когда подали кофе и шоколад, в столовую заглянул Этьен.

– Можно тебя на пару минут? – позвал он меня, и я поднялась из-за стола, чувствуя такую тяжесть в теле, словно меня обмотали чугунными цепями.

Мы прошли в гостиную, и граф потер ладони, подбирая нужные слова.

– Нам надо съездить в столицу, - сказал он несколько смущенно. – Отец прав. Просьба императора - все равно, что приказ. К тому же, его поддержка мне и в самом деле очень нужна. В следующем месяце будет организован забег от Дюбре до Тинтажаля, где я должен доказать всем, что будущее дорог – за машинами. Будут участвовать лучшие наездники на лучших лошадях, и я – на автомобиле. Предполагается большая шумиха в газетах… Акционеры тоже волнуются. Я брал деньги в залог всего имущества де ла Маров, если провалю ралли – корпорации «Деламар» придется объявить себя банкротом…

Я опустилась в кресло, сцепив руки, чтобы он не заметил, как дрожат мои пальцы, и ничего не ответила.

– Все будет хорошо, - граф шагнул ко мне и погладил меня по плечу – очень нежно, и заглянул в глаза, наклонившись. – Никто не может заставить тебя ехать к императору, мы можем сказать, что ты себя плохо чувствуешь, поэтому все время находишься дома. И… я буду рядом.

Я посмотрела ему в глаза и увидела непритворное сочувствие. Как будто… как будто он знал, что я - не Розалин, и собирался прикрывать меня в обмане.