Шрифт:
Теперь мне стало страшно совсем по другой причине. Неужели… он знает?.. Сердце мое рухнуло куда-то вниз, грудь сдавило так, что я не могла вздохнуть, и впервые в жизни я захотела упасть в обморок.
Этьен убрал руку и отошел к окну, зачем-то приподняв штору и выглянув в сад.
– Собирайся, Розалин. Нам лучше выехать сегодня, чтобы уже завтра я мог сообщить императору, что его просьба выполнена.
Розалин. Значит, мне показалось.
Я задышала ровнее, но слабость в коленях никуда не делась, и я предпочла остаться в кресле.
– Едем сегодня? – спросила я тоненьким голоском.
– Да, - Этьен отвернулся от окна и посмотрел на меня. – Возьми самое необходимое. В столичном доме у тебя найдется достаточно нарядов. Если хочешь, можешь поехать со мной на машине… Если нет – с родителями в коляске…
Мне показалось, он ждал моего ответа с особым чувством. Но мне и самой хотелось еще раз ощутить бешеный полет по ухабистой дороге, чтобы ветер бил в лицо, чтобы сердце замирало от скорости, силы и почти волшебных возможностей железного коня, придуманного человеком.
И чтобы этот человек сидел рядом.
Разумеется, графу не надо было знать о моих мыслях, и я сказала:
– С удовольствием отправлюсь в столицу вместе с вами, Этьен. На машине.
– Очень хорошо, что ты одумался, - говорила мать Этьену, проверяя, все ли ее многочисленные сумочки были загружены на заднее сиденье машины. – Честно говоря, не понимаю, зачем вы забились в эту дыру. Летом здесь чудесно, но сейчас… Да! И перевяжи все покрепче! – велела она сыну, который достал бечевку, чтобы примотать багаж. – Ты всегда так гоняешь, что мои шляпки окажутся за бортом в мгновение ока!
– Все будет в порядке, мам, - проворчал Этьен.
Ему совсем не хотелось везти лже-Розалин в столицу. И просьба императора казалась странной. Даже после скандала он не интересовался судьбой Розалин, и вдруг…
Этьен вспомнил, как испугалась обманщица, когда узнала, что изображать Розалин ей придется перед императорской семьей. Побледнела, как полотно. Он не смог сдержать улыбки, хотя ситуация получалась вовсе не смешная. Розалин – трижды дура, если оставила вместо себя девушку, которая совершенно не умеет притворяться.
«В первый день она тебя замечательно провела», - напомнил он себе, стараясь прогнать из сердца нежность, которую почувствовал к обманщице.
Но утром он был укрыт пледом. А это значит, что она побеспокоилась о нем. Милая, добрая, бесхитростная… девушка…
Решила поехать с ним на машине.
Этьен снова не сдержал улыбки.
С каким восторгом она смотрела на его железную малышку, как внимательно слушала, когда он рассказывал о действиях рычагов, педалей и руля. Розалин никогда не интересовали его дела. Розалин любила лошадей и была прекрасной наездницей. Железные кони казались ей странными и ненужными.
Он затянул последний узел на бечевке и спрыгнул с колеса на землю, отряхивая руки.
Мать стояла рядом и, судя по ее смущенному виду, собиралась заговорить о чем-то важном.
– Послушай, Этьен, - сказала она, оглянувшись на дом и убедившись, что кроме нее с сыном здесь никого нет.
– Я должна извиниться перед тобой…
– За что это?
– Я считала твою жену надменной пустышкой и говорила, что вы с ней не подходите друг другу… - София поправила перчатки, шляпку, а потом решительно продолжала: - Но теперь вижу, что ошибалась. Она очень милая и добрая женщина.
Этьен скривился, но мать это заметила.
– Наверное, мне надо извиниться и перед ней, - сказала она виновато. – Я была к ней несправедлива.
– Не надо, мама, - сказал Этьен, тоже посмотрев на дом. Где-то там его милая и добрая обманщица решала, что из вещей его жены предстоит взять в столицу.
– За что извиняться? Ты ничуть не ошиблась.
– Что? – мать удивленно вскинула на него глаза. – Не ошиблась? Ты хочешь сказать, что на самом деле она, - она махнула рукой в сторону дома, - совсем не такая хорошая?
– Хорошая, - ответил Этьен. – И милая, и добрая. Ты никогда не ошибаешься в людях.
Несколько секунд мать пыталась осмыслить то, что услышала, а потом притворно-сердито фыркнула на сына:
– Опять шутишь! – произнесла она с укором. – Но я рада, что у вас все наладилось. Развод, Этьен! Это позор! Это недопустимо! Никаких разводов. Даже слышать больше ничего об этом не хочу.
Этьен философски пожал плечами, и мать тут же погрозила ему пальцем.
Обманщица вышла из дома, наряженная в норковое манто Розалин, а на голове у нее была меховая шапочка, прихваченная лентой, чтобы не слетела по дороге.