Скорее бы приехал Этьен…

Этьен…

С каких это пор в его присутствии я стала чувствовать себя увереннее? Разве быть разоблаченной перед ним – это не самое страшное для меня?..

Дельфина отвлекла меня, хрустнув печеньем и спросив:

– С чего это ты решила вернуться? Я думала, больше не увижу тебя в этом доме.

– Почему бы мне не вернуться? – поинтересовалась я, взяв печенье, и тоже откусила кусочек. – Это мой дом, если ты помнишь.

– Надолго ли, дорогая? – пропела Дельфина, заботливо придвигая молочник. – Добавь сливок, они чудесны – пахнут грушами. Этьен ведь подал прошение о разводе. Как бы ты ни упорствовала, рано или поздно попадешься. Так что мне остается только подождать, – она ослепительно улыбнулась мне.

Несомненно, она ждала не свободы Этьена. Она ждала, когда сможет лишить его свободы сама. Иными словами – хотела за него замуж. Я знала мадемуазель Попполи всего пару часов, но не могла не отметить ее сходство с графиней Розалин. Сходство не внешнее – Розалин была брюнеткой, а Дельфина – голубоглазой блондинкой, но что-то гадкое сквозило в улыбках обоих, и взгляд был одинаковым – насмешливый, презрительный, выдававший абсолютную уверенность в своих силах, в своем превосходстве.

Похоже, графу везло на женщин определенной природы. Моя неприязнь к Розалин возросла стократно, и, помноженная надвое, перенеслась на Дельфину.

У этой тоже было все – богатство, красота, возможности. Но ей было мало и хотелось большего. Розалин искала любовников, а эта – чужого мужа.

«Но разве ты сама не делаешь того же? – мысленно осадила я себя. – Ты ничем не лучше этой девчонки».

На последний выпад я не ответила, и во взгляде Дельфины промелькнула тень удивления. Девушка явно ждала не моего молчания.

Как бы повела себя Розалин, окажись в такой ситуации? И надо ли мне вести себя так, как повела бы себя Розалин?

– Надеешься, что он разведется со мной и женится на тебе? – спросила я небрежно, откусывая еще кусочек.

– Разве такой мужчина, как Этьен, сможет долго быть один? – прищурилась она, как кошка на солнышке.

– Вряд ли после меня он захочет снова попасть в ту же ловушку, - сказала я вежливо.

– Попадет, - уверенно заявила Дельфина. – Чем еще заниматься в столице, как не любовью?

Услышать подобное из уст юной девушки из высшего общества было странным. В этот момент Делф напомнила мне актрисок из нашей труппы – тех, которые надеялись, что их молодость и свежесть дадут им право если не на богатых любовников, то на первые роли. Я была старше Дельфины всего года на три, но интуитивно чувствовала, что между нами огромная пропасть.

Передо мной сидела самая настоящая кукла – с фарфоровой головкой, набитой ватой, с нарисованными эмалью глазами, с локонами из шелковых нитей. «Безмозглая кукла», - так назвал ее Этьен. В первый миг я была возмущена тем, как он грубо отозвался о женщине, но чем больше смотрела на мадемуазель Попполи, тем больше убеждалась, что он прав. Кукле с Принцесс-авеню было скучно и она придумала себе развлечение – страсть к чужому мужу. Была ли это любовь?.. Хотя бы влюбленность?.. Девичья, первая, романтическая…

– Не обязательно жениться снова, чтобы позволить себе любовь, - заметила я.

– О! В этом ты вся! – хрустально засмеялась Дельфина. – Думаешь, что все мужчины – животные, и будут бегать вокруг тебя, высунув языки, стоит тебе приподнять подол и раздвинуть ноги! Но ты уже не первой свежести, Рози! А Этьен – не животное, как твои любовники. Ему нужна семья, надежность, и чтобы рядом была чистая, невинная девушка, которая смотрела бы на него восхищенными глазами.

Сама о том не догадываясь, она попала в цель.

«Смотри на меня восхищенно», - сказал Этьен.

В самом деле, глупы те, кто недооценивает силу восторженной невинности. Даже кукольные глазки могут сиять так, что сведут мужчину с ума. Я видела это в театре, я знала… И вдруг я поняла, чьи роли мы с Дельфиной сейчас исполняем.

Королева Гвиневера и леди Элейна из Шалота встретились, и делят сэра Ланселота, который об этом и не догадывается. Обычно я всегда играла леди Элейну – невинную, отчаянно влюбленную девушку, которая ненавидела свою зрелую и опытную соперницу. Теперь же мне предстояло попробовать себя в новом амплуа.

– Я так понимаю, что под восторженной и невинной ты имеешь в виду себя? – уточнила я насмешливо.

– Несомненно, - ответила она в тон. – Пока ты не появилась, он был моим. Ты уйдешь – и он вернется ко мне. Он оценит то, что только я смогу ему дать.

– И ошибешься. Молоденькие девицы вроде тебя думают, что молодость и свежесть – это лучшее оружие в бою за сердце мужчины, - сказала я, слово в слово повторяя роль Гвиневеры. – Но эти качества так мимолетны. Вот они есть, а вот их нет. И тогда удержать мужчину можно только лишь любовью. Ты думаешь, что твоя любовь сильнее моей?