Шрифт:
Мадам Аржансон покачивалась, когда по прибытии муж помог ей сойти на землю.
– Обратно мы поедем в экипаже, - заявила она тут же. – Изволь нанять!
– В экипаже, хорошо, - Этьен подталкивал мать ко входу в дом. – Только забери эту куклу, чтобы я ее не видел больше.
Он рассчитывал, что найдет Дельфину в синей комнате, но в гостиной горел свет, и когда вся компания вошла туда, их взорам предстала премилая картина – словно ожившее полотно Буше.
На диванчиках, друг против друга, сидели две очаровательные дамы – одна в голубом платье, другая – в бледно розовом. Дельфина и лже-Розалин. На столике между ними стояли фарфоровые чашки с чаем, на плоском блюде лежало печенье с патокой, а дамы улыбались друг другу так сладко, будто сами были сделаны из сахара и патоки.
Дамы одновременно повернулись ко входу, и Дельфина приветливо произнесла:
– Добрый день, тетя. Добрый день дядя. Не хотите чаю? А мы с милой Розалин так славно беседуем, что не заметили, как пролетело время.
Этьен посмотрел на лже-Розалин. Та тоже улыбалась, но он сразу отметил, что румянец сбежал с ее щек. Что Дельфина ей наговорила, хотел бы он знать?
– Все это чудесно, - сказал он, проходя в гостиную и швыряя перчатки в кресло, - но ты, Делф, сейчас же уезжаешь к моим родителям. Там тебе будет удобнее.
– Что?!. – улыбка тут же сползла с кукольного лица, а голубые глаза гневно потемнели. – Где может быть удобнее, чем в Принцесс-Мар?!
– Дорогая, - София подошла обнять племянницу и ласково обняла за плечи, увлекая с диванчика, - Этьену и Розалин надо побыть вместе, не стоит им мешать. Мы поселим тебя в нашу лучшую комнату, а за вещами пришлем завтра…
– Но я не хочу!.. – девушка вырвалась из ее рук. – Вы же сами говорили!..
– А теперь говорю иное, - в голосе Софии послышались стальные нотки. Она решительно взяла Дельфину за руку и потащила к выходу. – Пойдем, дорогая. Где твое пальто?
Они вышли из гостиной, и было слышно, как спустились в прихожую. Этьен остался наедине с женой – вернее, с той, кто изображала ее жену, и чувствовал себя крайне отвратительно. Тем более что пронзительный голос Дельфины продолжал звенеть:
– Вы же говорили, что она не подходит Этьену! Вы предали меня!
– Не говори глупостей, - сердито и тихо ответила ей София.
– Я ошибалась, она очень милая, мой сын ее любит и счастлив с ней. У них были недоразумения, но они со всем справились. Не надо разрушать семью… Идем же, дорогая.
– Я не успокоюсь! – воскликнула со слезами Дельфина, потом стукнула дверь, и стало тихо.
– Что бы она тебе ни наговорила, это всё неправда, - сказал Этьен.
Лже-Розалин подняла на него глаза, и он понял, что она нисколько ему не верит.
– А что вы так испугались? – спросила она.
– Я? – переспросил Этьен, для верности ткнув себя пальцем в грудь. – Ничуть не испугался.
– Тогда идите спать, - сказала она, вставая с дивана и расправляя юбку. – В правое крыло.
Это был самый огромный дом, в котором мне когда-то приходилось бывать. Огромный, светлый, обставленный столь роскошно, что больше походил на дворец. Оставшись одна, без Этьена, я совсем растерялась. Хорошо, что он назвал по имени свою родственницу, иначе я попала бы в ужаснейшую ситуацию. Судя по всему, девица была давно и плодотворно знакома с Розалин, и терпеть ее не могла. А ее поцелуй…
Мои щеки так и запылали, когда я вспомнила, как она прижалась к Этьену – прикрыв глаза, оперевшись о его руку. Он ей нравится, и она это даже не скрывает.
Но и он был ничуть не против подобного поцелуя.
Я почувствовала злость, хотя сто раз напомнила себе, что мне нет дела, кому граф де ла Мар позволяет себя целовать. Похоже, я ошиблась, и в графской семье не только Розалин позволяет себе вольности.
Горничная проводила меня в комнату на втором этаже, и я заперла двери, пожелав остаться одна. Мебель светлого дерева была сделана на заказ, огромные зеркала от пола до потолка, широкая кровать, застеленная пушистым козьим пледом – все в этой комнате указывало, что здесь жила изящная, красивая женщина, любящая роскошь.
Розе Дюваль не было места в этой роскошной комнате.
Я подошла к окну. Оно выходило во двор, и были видны окно и балкон в соседнем доме. На балконе стояла пожилая дама в старомодном капоре. Она стояла так прямо, и так гордо держала голову, словно была вдовствующей королевой. Она сыпала крошки на перила, и голуби слетались клевать их, толкая друг друга. Дама подняла глаза и увидела меня. Я машинально кивнула ей, приветствуя. Скорее всего, соседи здесь знают друг друга, и Розалин была знакома с этой величественной женщиной.