Даже наряды она умудрялась подбирать такие, что они шли ей, как вторая кожа! И никаких вываливающихся грудей из декольте, как любила Розалин. Это неплохо где-нибудь в спальне, но не на людях, когда на аппетитные яблочки таращатся сотни мужчин, пускающих слюни.

– Ты о своей мошеннице? – поинтересовался Лео, тоже наблюдая за лже-Розалин. – Нет, ничего. Детектив ничего не раскопал насчет ее. Но знаешь, если она родилась и выросла в какой-нибудь нищей колонии, мы никогда не узнаем о ней.

– Какие колонии, ты посмотри на ее кожу – белая, никакого загара.

– Она могла долго жить здесь, - возразил Лео. – Например, последние год или два. А ты меня удивляешь, Этьен.

– Чем это?

– По-моему, неразумно подпускать ее так близко к машине. Она может быть шпионкой конкурентов. Испортит что-то перед ралли, чтобы ты проиграл.

– Ты всегда говоришь очень умные вещи, дружище, - Этьен снял шлем и взъерошил волосы. – Но теперь ты говоришь откровенную ерунду.

– Хорошо, если так, - теперь Лео наблюдал за ним. – А ты увлечен, по-моему.

Этьен не выдержал и рассмеялся.

– И по-моему, очень сильно, - сказал он, хлопнув компаньона по плечу.

Месье Вандербильт только покачал головой, но благоразумно промолчал.

Император и в самом деле пожелал поскорее увидеть чету де ла Маров. Этьен получил приглашение на званый обед от чопорного курьера в вышитой золотом ливрее этим же вечером. Лже-жена сидела в гостиной и плела кружева – такая милая в новом светло-зеленом платье. Обыкновенная женщина, нежная, мягкая, без страсти к авантюрам и грязной подзаборной любви. Разве есть что-то приятнее для мужчины, чем возвращаться домой после работы, которой был увлечен целый день, и встречать женщину, которая ждет тебя, чтобы увлечь на всю ночь.

Прислонившись к косяку двери плечом, Этьен любовался незнакомкой в зеленом платье, желая подольше продлить спокойствие и умиротворение этого момента.

Как-то так получилось, что обманувшись в Розалин, он нашел свое спасение, свое счастье вот в этой – даже имя которой не было ему известно.

Она почувствовала его взгляд и подняла голову, улыбнувшись.

– Император ждет нас в конце недели, - сказал Этьен, бросая карточку-приглашение на стол.

Девушка отложила рукоделие и подошла к столу, разглядывая карточку с золотыми имперскими вензелями.

– Я ведь не могу отказаться? – спросила она тихо.

Этьен отвел глаза.

– Да, понимаю, - она погладила его по плечу. – Это важно для тебя – чтобы император увидел, что мы помирились. Значит, пойдем. Думаю, там будет весело.

Но весело ей не было, Этьен заметил, что она побледнела, и забеспокоилась.

– Обещаю, что не отойду от тебя ни на шаг, - заверил он ее. – Все пройдет хорошо, не бойся.

– Я и не боюсь, - она слабо улыбнулась. – С чего бы?

Но она боялась, и когда в назначенный вечер они прибыли в императорский дворец, рука ее заметно дрожала.

Внимательно прочитав приглашение, мажордом попросил графа и графиню де ла Мар проследовать за ним. Они свернули к главной лестнице, и Этьен шепнул лже-Розалин:

– Кажется, старичок решил отгрохать прием по полной. Мы идем в Большой зал, значит, приглашенных будет не меньше пятисот. В такой толпе мы потеряемся, и никто не помешает нам приятно провести время.

Она чуть заметно усмехнулась и сделала ему знак молчать, потому что их уже представляли, распахнув двери приемного зала.

Этьен напрасно надеялся, что их появление останется незамеченным. Четверть часа его императорское величество вместе с супругой уделили теплой беседе – расспрашивали «графиню» о ее семейной жизни, об увлечениях… Все тонко, ненавязчиво, но такая беседа больше походила на допрос с пристрастием.

Его обманщица держалась великолепно – очень естественно, не выказывая ни страха, ни смущения, и отвечая на вопросы именно так, как следовало – правдиво, но не откровенно. А когда к ним подошел маэстро Рикарди, она и вовсе расцвела, позволив композитору расцеловать себя в обе щеки. Этьен был несколько озадачен таким дружеским приемом, но лже-Розалин тут же развеяла его подозрения:

– Маэстро написал чудесный романс, он играл мне у мадам Ботрейи…

– И я посвятил его вашей жене, граф, - галантно подтвердил маэстро, подкручивая ус. – Романс называется «Самая красивая».

– Да, это точно про нее! – подтвердил Этьен, вызвав смех императорской четы.

– А почему бы вам не исполнить романс прямо сейчас? – предложила императрица. – Маэстро, это было бы божественно – услышать вашу игру.

– Только если мадам де ла Мар согласится петь, - лукаво ответил композитор.