Шрифт:
Этьен посмотрел в сторону императорского стола и похолодел – императрица разговаривала с маэстро Рикарди, а обманщицы… нигде не было видно!
– Что? Я права? – Дельфина зло хихикнула. – Где же это совершенство? И с кем, самое главное?
– Сделай одолжение, - сказал Этьен резко, прежде чем броситься на поиски лже-Розалин, - исчезни из моей жизни.
Успех романса был оглушительным. По крайней мере, я словно оглохла от рукоплесканий, от комплиментов, и могла только кланяться и смеяться. Толпа нарядных мужчин и женщин закружила меня, я заметила полные слез глаза маэстро Рикарди, потом доброжелательное лицо императрицы, а потом… оказалась в объятиях его высочества принца Франца-Иосифа.
– Только не вздумай вырываться, моя красавица, - прошептал он мне, увлекая меня за колонну.
– Я передумал, можешь оставить розу себе.
– Не понимаю, о чем вы, - сказала я твердо. Пора было внести ясность в этот разговор, и я намеревалась показать принцу, что не боюсь шантажа, и не собиралась платить за грехи Розалин. – Извольте объясниться!
– Лучше поговорить наедине, - сказал принц, посматривая на меня многозначительно и с улыбкой.
«Ну уж нет!», - ответила я ему мысленно, припомнив «разговор» с Боннаром, а вслух произнесла:
– Выйдем на балкон, ваше высочество. Там нас никто не услышит.
И никто не сможет на меня покуситься, приняв за Розалин. Потому что балкон отделяла от зала лишь тонкая драпировка – совсем не опасно.
Мы вышли на балкон, и принц облокотился на балюстраду, не сводя с меня глаз.
– Ты сегодня такая… - произнес он, мечтательно посмеиваясь. – Можешь оставить алмазы себе, если вернешься. И даже «Розу Шахерезады» оставь. Пусть это будет подарком моей любви.
Алмазы!.. Значит, «Роза Шахерезады» - это не цветок, это – драгоценный камень!
Я постаралась сохранить невозмутимый вид, хотя даже не сомневалась, что Розалин де ла Мар вполне могла украсть алмазы. Вот нисколько не сомневалась!
– Какие алмазы, ваше высочество? – спросила я небрежно. – Мне кажется, вы что-то путаете.
– Кроме тебя никто не мог их взять, моя сладкоголосая соловушка, - промурлыкал он, забирая мою руку в свою. – После той ночи… ты же помнишь, Розалин? Вот я ее забыть не могу, а теперь – точно никогда не забуду. Я и не знал, что ты умеешь так петь… Теперь я думаю, что алмазы – это ничтожная плата за такую роскошную женщину.
– Плата? – переспросила я холодно, освобождая руку. – Я не продаюсь, ваше высочество.
– Все в этом мире имеет цену, - произнес он убежденно.
– Ты настоящее сокровище! Какая песня! Все мужчины там, в зале, хотели тебя.
– Я замужняя женщина, а вы смеете говорить мне такие мерзости, - осадила я его. – Ваше высочество, нам и в самом деле пора объясниться.
– Говори еще, - он снова попытался поймать меня за запястье, но я отступила на шаг, не позволяя ему приблизиться ко мне.
– С этого дня между нами все кончено, - сказала я твердо. – Забудьте обо мне. Я верна своему мужу и советую вам тоже хранить верность своей жене.
– Что-то раньше тебя это не заботило…
– Люди меняются, - я серьезно посмотрела на него. – И я изменилась. Я не знаю, где ваши алмазы, и прошу больше не преследовать меня.
Но на принца мои слова не возымели никакого действия. Он по-прежнему поглядывал на меня, как кот на мышь, и посмеивался.
– Я с ума схожу, Рози, когда ты строишь из себя скромницу, - сказал он с придыханием. – Не капризничай! Я ведь знаю, как ты любишь всякие сверкающие камешки, и готов забыть о неком прискорбном инциденте, если ты…
– Довольно! Разговор окончен, - оборвала я его. – Вы или глухой или… притворяетесь. В любом случае, беседа между нами бесполезна, - и я решительно направилась в общий зал.
– Куда это ты?! – несмотря на полноту, принц подскочил ко мне с удивительным проворством и схватил уже за плечи. – Нет, моя дорогая, так просто я тебя не отпущу!
Но отпустить меня ему пришлось, потому что рядом вдруг очутился Этьен. Перед моими глазами мелькнуло его злое ожесточенное лицо, а потом – кулак, который впечатался прямо в челюсть его высочеству. Первый удар пришелся неловко, сбоку, и принц лишь крякнул, разжимая руки. Зато второй удар оказался таким сильным, что его высочество рухнул плашмя, безвольно разбросав руки и ноги, и застыл, не подавая признаков жизни.