Митчелл сгорал от любопытства. Вести расследование оказалось увлекательным занятием. Он уже понял, почему Рейф рискнул расшевелить змеиное гнездо.

– А можно узнать фамилию человека, которого Эд спас от позора?

Бев колебалась.

– Я назову ее, но тебе это не поможет. В ночь смерти Кэтлин у него было железное алиби.

– Откуда ты знаешь?

– Я могу поручиться за то, где он был в ту ночь вместе с остальными добропорядочными и преуспевающими жителями Эклипс-Бей.

– Что? – Предвкушение, которым упивался Митчелл, сменилось презрением. – Значит, ты видела его на приеме в институте в ту ночь?

– Увы, да, – кивнула Бев. – Ты все еще хочешь узнать, кто он?

– Само собой. – Внезапно Митчелла осенило: – Нет, постой, еще не все потеряно! Он вполне мог улизнуть ненадолго, чтобы убить Кэтлин. В такой толпе его вряд ли хватились бы сразу.

– Поверь мне, его хватились бы, даже если бы он пробыл лишнюю минуту в туалете! – воскликнула Бев. – Я говорю о Треворе Торнли. О том самом Торнли, который в ближайшем времени надеется стать сенатором.

– Проклятие! – простонал Митчелл.

– Тревор Торнли? В женском белье и на шпильках? – Ханна откинулась на спинку плетеного кресла. – Этого не может быть!

Рейф вышагивал по солярию.

– Еще как может. Если верить Деллу, у Кэтлин были большие планы. В списке Верджила нет громких имен. Из этих людей Кэтлин могла бы вытянуть пару сотен, но их не хватило бы, чтобы сбежать из Эклипс-Бей и начать жизнь заново.

– А политик с блестящим будущим – заманчивая добыча, – признала Ханна.

– Это будущее лопнуло бы как мыльный пузырь, если бы Кэтлин кому-нибудь показала кассеты, на которых Торнли снят в женском белье, – подхватил Митчелл. – Случись такое восемь лет назад, ему не видать избрания как своих ушей. Тем более что он старательно притворялся консерватором.

Рейф продолжал вышагивать из угла в угол.

– Ради карьеры Торнли мог бы совершить убийство.

– Я никогда не доверял ему, – признался Митчелл.

Рейф чуть не рассмеялся:

– Ну и что? Ты не доверяешь ни единому политику.

– Джентльмены, версия, конечно, грандиозная, – Ханна взяла свой бокал с вином, – но не пора ли призвать на помощь здравый смысл? Как справедливо заметила Бев, Торнли не мог ускользнуть из института незамеченным.

Рейф остановился, положил ладонь на подоконник и устремил взгляд вдаль, на свинцово-серые воды залива.

– Помнишь, о чем говорил Верджил? Мотивы могли быть не только у жертвы шантажистки. Решиться на убийство мог и кто-нибудь из близких жертвы.

Ханна покачала в ладони свой бокал с совиньон-блан.

– Ты хочешь сказать, что Кэтлин могла убить жена Торнли?

Рейф задумался.

– Мэрилин Торнли посвятила всю свою жизнь карьере мужа. Еще десять лет назад она привыкла добиваться своего. Сомневаюсь, что за последние годы она изменилась.

– Не стану спрашивать, как ты это узнал, – буркнула Ханна.

Рейф пожал плечами.

– Не надо так смотреть на меня. У нас с Мэрилин не было ничего общего – она знала, что видного политика из меня не выйдет.

Ханна нахмурилась:

– Откуда же тебе известно, что она привыкла добиваться своего?

Ей ответил Митчелл:

– Дело в том, что Мэрилин охотилась за Гейбом. Ханна изумленно приоткрыла рот:

– Значит, какое-то время Мэрилин… встречалась с ним?

– Знаешь, я никогда не спрашивал, – лаконично отозвался Митчелл. – Но даже если они однажды переспали, для Гейба это ничего не значило. В те времена он мечтал лишь об одном – возродить «Коммерческую компанию Мэдисона». И до сих пор живет только ею. Если мой внук не поймет, что жизнь – это не только сделки и переговоры, в старости ему будет не о чем вспомнить.

Рейф прищурился, глядя на деда:

– Гейб возрождал компанию ради тебя.

– Незачем напоминать об этом. Я помню, что когда-то сам подталкивал Гейба в ту сторону. Но я никак не ожидал, что он посвятит этой проклятой компании всю жизнь!

Рейф пожал плечами:

– Эта компания – его страсть. Чего же ты ожидал?

– Всем нам известно, что такое для Мэдисонов их страсть, – пробормотала Ханна, глядя в бокал.

– Послушать тебя, так у Гейба просто нет времени на поиски жены. Но это неправда, – продолжал Митчелл. – Он не женился только потому, что у него проблема с женщинами.