– Точно, черт возьми, – удивленно сказал Бреннон. – Нам показывали такие в Бхудрани, это южный порт... но я считал это просто суеверием.

– Можете взять одну на память. Говорят, он продлевает молодость и дарит долголетие, – улыбка консультанта стала лукавой. – Вам это пригодится, когда миссис ван Аллен сменит фамилию.

Джен фыркнула. Комиссар возмущенно нахохлился: вот уж в этом доме он меньше всего ожидал обнаружить сплетни и пересуды! Какого черта их всех так это волнует?

– Это еще нерешенный вопрос, – буркнул он.

– Ага, – насмешливо отозвалась ведьма. – Вам надо будет еще подумать год-другой.

– А тебя это вообще не касается, нахалка! – цыкнул Бреннон.

– Даже благодарность за то, что вивене провела почти весь день с вашей племянницей не заставит вас думать поживее?

Комиссар смущенно отвернулся. Надо наконец навестить сестру и проведать Пегги. Валентина прислала ему записку, где сообщила, что с девушкой все в порядке, но он должен сам зайти, проверить... Правда, Натан с досадой признался себе, что опасается встречи с сестрой – Марта, забыв о своей нынешней респектабельности, могла и кочергой огреть за все, что случилось с дочерью.

– Надеюсь, вы вчера хотя бы немного отдохнули, – сказал Лонгсдейл. – Как я понял, проводив мистера Редферна, вы вернулись домой?

– Э... не совсем, – пробормотал Бреннон, собрался с духом и все рассказал. Едва ли пироман бы этому обрадовался, но комиссар счел, что обязан это сделать – тем более, что он не смог выполнить данное Лонгсдейлу обещание. Он ведь так и не узнал, ни кто это делает, ни как обратить процесс вспять...

– Псих, – тихо сказала Джен, когда Натан закончил. Лонгсдейл молчал, склонив голову и размышляя. Только пес сел рядом с Бренноном, положил лапу ему на колено и пристально уставился в лицо. Если бы Натан еще мог понять, что Кусач хочет до него донести! Комиссар потрепал пса по холке и спросил:

– Что вы помните? Где вы были, когда очнулись? Вы вообще помните что-нибудь о... о первых часах?

– Комнату, – негромко ответил консультант, хмурясь. – Маленькая спальня с длинным столом у окна... много ящиков... Стеллаж с книгами в углу... да, было письмо. Конверт с инструкциями на столике у кровати, – он спустил руку с подлокотника и зашарил по воздуху. Пес тут же вернулся к его креслу и сунулся под руку Лонгсдейла. Консультант глубоко зарылся ладонью в густую рыжую шерсть.

– Я прочел инструкции. Все вещи в комнате принадлежали мне. В конверте было письмо в банк с моим счетом...

– Какой банк?

– Банк Виллануова, в Эрнесинье, – сказал Лонгсдейл, и Бреннон удивленно промолчал. Он ждал, что консультант назовет какой-нибудь из банков Риады или Илары.

– Вы были в замке?

– Нет, это был большой дом, особняк за городом.

– Каким городом?

– Сан-Хуан-де-Альмадос, – внезапно заявил консультант, и Натан чуть не подпрыгнул:

– Это еще где?

– Да, – Лонгсдейл потер лоб, – это был Сан-Хуан. Небольшой полувымерший городок на северо-восточном побережье Эсмераны. Кругом горы, уехать можно либо морем, либо по единственной дороге...

– Какого черта вы делали в Эсмеране?

– До процесса или после?

Комиссар не стал уточнять. Он был глубоко разочарован – он-то надеялся, что Лонгсдейл опишет замок Редферна или, на худой конец, упомянет Илару, где пироман ошивается много и часто. Но это же значит, что у Редферна есть минимум три базы в трех странах, и кто знает, может, таких баз намного больше?

– А замок? Он вам знаком хотя бы по описанию?

– Я был во многих замках, – с улыбкой сказал консультант. – Почти в каждом было с чем поработать. Но, понимаете, Редферн мог полностью его перестроить, и мне уже не узнать замок по описанию.

– И то верно, – вздохнул Бреннон. – Я-то думал, что ваша родственная связь приведет именно сюда...

– Вы полагаете, что я принадлежу к семье Редфернов, но, как я понял, Энджел Редферн родился в конце шестнадцатого века. Даже если вы правы, то я мог никогда его не знать. Фактически, он мой дальний предок.

– Но вы его знали, – сказал комиссар, пристально глядя на консультанта. – Вы узнали его и попытались задушить там, на корабле.

– Что-оо?! – Лонгсдейл подскочил в кресле и в негодовании вскричал: – Я этого не помню! Я не мог этого сделать! С какой стати мне...

– Его помнит тот, другой, – ответил Бреннон, с удивлением отметив, что еще ни разу не видел Лонгсдейла настолько возмущенным. – Тот человек, которым вы были до процесса. Ваш пес тоже помнит Редферна.

Кусач опустил морду на колено консультанту.

– Я не помню... – потерянно прошептал Лонгсдейл. – Я ничего такого не помню.

– Это вы, Джон, – мягко сказал комиссар, – тот, кем вы были до превращения. Вы знали Редферна и за что-то очень на него злы. Быть может, за то, что это он привел вас в тот дом на побережье Эсмераны, или за то, что он не помешал процессу.