Шрифт:
Сначала совместно протанцевали вокруг «священного места», примыкавшего к вечевой площади, каменного требища с жертвенником. Потом князь начал свой доклад.
– Всё у вас есть! – вещал он. – И что вы делаете в своей семье, то ваше. А что вы делаете для других, то наше общее у нас на Москве, на реке. И тут я решаю, что и как. А таких, как мы, много по другим рекам, на Оке и Клязьме, на Упе и Лопасне. И везде там, что делают для себя, то их. А что для всех, то общее. А все вместе, и мы, и они, делаем нужное для Вятко, во славу Стрибога. Потому что вся земля наша под его рукой и защитой. И нам так лепо.
– Лепо! Лепо! – закричал народ.
«А класса купцов, наживающихся на торговле, нет. – заметил себе Лавр. – Эх, сюда бы наших университетских профессоров! Вот бы подивились».
Князь Омам, судя по солнечным часам на вечевой площади, потратил на восхваление Стрибога, Вятко и его мудрости около часа, а потом счастливым голосом прокричал:
– Великому господину Вятко по нраву железо, которое мы ему посылаем! А особливо рад он, какие ножи, и серпы, и топоры делает наш Великан!
Мужи радостно загудели и повернулись в сторону Лавра, благо, он был виден отовсюду, поскольку по росту превосходил всех на две головы.
– Вятко нож, кованный Великаном, взял в свою руку, и хвалил!
Толпа взревела ещё громче.
– И восхотел, чтобы Великан стал главным над нашими кузнецами! Если вы схотите!
– Лепо! Лепо!
После очередного каскада восхвалений князь перешёл к критике:
– Но не во всём нами доволен Вятко!
– У-у-у, – загудела толпа.
– Струги наши не нравятся ему! – грозно проревел князь, и все направили сердитые свои взоры на депутатов от Фильки с Химкой, где в основном и строгали суда речного флота. Но те уже знали, что будет хула на них, и подготовились:
– Пора Прокуду гнать! – крикнул один, начиная прения, а другой добавил:
– Мы, господин, вместо Прокуды привели нового, что будет струги-то ставить! – и вдвоём стали тыкать пальцами в лохматого дядю, красного от смущения.
– На усмотрение веча! – предупредил князь.
Тут же заслушали кандидата и рекомендующих, и провели голосование. Лавр с улыбкой наблюдал, как взъерошенный дядя успокоился, пригладил волосы, приосанился и обдёрнул рубаху под поясом: он теперь – ответственный за дело!
Между тем, территориальный руководитель продолжал критику:
– И мёд наш хуже мещёрского! Недоволен Вятко-князь.
– А-а-а! – закричали бортники. – Мещеряки заговор на пчёл знают! А нам не говорят!
К Лавру подошёл взъерошенный дядя с Фильки, новый мастер по стругам. Задрал голову, чтоб глаза в глаза смотреть, и пророкотал:
– Великан! Только на тебя надёжа наша.
– Что такое?
– У нас, Великан, один струг на выданье, и второй через три седьмицы [4] в воду пустим.
4
Седьмишца – семь дней, которые в современном языке называют неделей.
– Стрибог в помощь. А я чем пригожусь?
– А вот, уключин почти нет ни одной! А Вятко рёк, чтобы отныне все струги с уключинами были, а не с петлями ремянными. А кто нарушит, того, де, петли-то распустивши, теми ремнями бы драть. Дай нам две дести [5] уключин железных, новый мастер. А мы взамен дюжину кун дадим, да дёгтя, да смолы кадку, да лодочку новую.
– О-хо-хо. Их же ковать надо, дело долгое.
– Две лодочки дадим, новый мастер.
– Руду мы найдём, а угли где брать? – страдал новый мастер.
5
Пясть – кисть руки, ладонь. Десть: две пясти.
– Привезём! – заторопился лохматый. – На лодьях! Или даже на новом струге! У нас угля много нажгли, из отходов берёзовых. И сома приведём тебе о трёх пудах, поймали надысь [6] , в яме держим. И две лодочки, а ещё дёгтя и смолы. И полдюжины кун.
– Как полдюжины? Дюжину обещал.
– А сом? А уголь?
– Ладно! Будут тебе уключины. А пясть уключин я дам тебе нонче из своего запаса.
Вечевики шумели и кричали до вечера, потом те, кто не ушёл, уселись пировать, мёдом-пивом запивать. Лавр, из тех соображений, что прежний кузнечный мастер, прозвищем Бурец, наверняка огорчён потерей должности, сел на лавку рядом с ним, чтобы успокоить и выспросить, каковы, так сказать, служебные обязанности мастера. И обнаружил, что Бурец не только не огорчён, а даже всячески демонстрирует, как он рад освобождению от обузы.
6
Нонче (нынче, ныне, днесь) – в этот же день, сегодня. Надысь – на днях, то есть вчера, позавчера или третьего дня. Намедни – ненамного раньше, чем надысь, например, пять дней или седьмицу назад.
– И ты, Великан, скоро воем взвоешь, – тоном язвительного пророка пообещал он Лавру. – Быть над этими всеми мастером, не то же, что самому ковать. Работу я и сейчас могу справить, хоть и стар. Даже ты меня не обгонишь. Но заставить работать таких, как твой хозяин Созыка, это нет, хватит с меня. Князь угадал моё желание всё это бросить.
– Почему хозяин? Созыка мне не хозяин.
– А кто же? Конечно, хозяин.
Лавр позвал Созыку:
– А вот скажи, друже, ты мне хозяин, или как?