Полуботинки, еще относительно приличные, к такой перемене погоды были явно не готовы. К тому же перед отъездом я вытащил из них теплые стельки, чтобы просушить на батарее, а с утра, торопясь на вокзал, начисто о них позабыл.

Пришлось завернуть на рынок и купить две пары теплых носков, а заодно уж и стельки – «чистая шерсть, мамой клянусь!» – заверил продавец.

Шерсть или не шерсть, по крайней мере, будет теплее. Довольный обновками, я решил прогуляться в торговых рядах. Толку от этого не было никакого, но меня позабавил местный «фэншуй» – торговые точки располагались на рынке в самых невобразимых комбинациях, и порой контейнер с мороженой рыбой, явно второй свежести и изрядно припахивающей, соседствовал с «бутиком модной женской и мужской одежды», а напротив холодильной витрины с вполне себе аппетитными колбасами и сырами торчала раскладка с жестяными венками и прочей похоронной атрибутикой.

Едва оказавшись на пятачке, где сгрудились лотки с овощами, я практически мгновенно вычислил среди продавцов Александра Иванцова. Рослый, тощий, как щепка, огненно-рыжий парень с такой же минимум пятидневной щетиной на физиономии, работал бойко, сыпал прибаутками, и торговля у него шла поживее, чем у других.

– Почем картошечка? – спросил я, когда подошла моя очередь.

– Дядя, а ценники для кого нарисованы? – ухмыльнулся продавец.

– Да я вижу, но, может, скидочку?

– Можно и скидочку. Если мешка три возьмешь.

– Э, нет, друг, мне бы пару тройку кило…

– Так какие скидки?! И так торгуем по закупочной цене.

– Считай, что поверил. Тебя Сашей зовут?

Рыжий мгновенно насторожился, острые глазки в поросячьих ресницах забегали.

– Предположим… И че?

– Поговорить надо… Да не волнуйся ты так. О приятеле твоем, Сереге Гайдуке.

– Это он меня, что ли, в приятели записал?

– Учительница ваша, Надежда Николаевна.

Иванцов коротко хохотнул, закашлялся и сплюнул.

– Так что, пообщаемся.

– Я на работе.

– А после?

– После я отдыхаю.

Я понял, что договориться будет непросто:

– Слушай, а если я заплачу?

– Сколько?

– Ну сколько ты в день зарабатываешь?

– Двести, – бойко соврал он.

– Плачу двести за час разговора.

– Так это за торговлю двести, – грязный палец ткнул в прилавок. Иванцов набивал цену. – Дело не пыльное, привычное. А лясы точить выйдет дороже.

Ох, не люблю я таких типов, но что поделаешь. С деланным безразличием я произнес:

– Дам триста. На этом торг закончен.

– Ну и вали отсюда, не задерживай очередь!

Я развернулся и зашагал прочь от его раскладки:

– Эй, дядя, – ожидаемо послышалось позади, – обиделся что ли? Триста будет нормально!

Я остановился.

– Гендос, – кричал он уже кому-то за соседним лотком, – пригляди за товаром, я отойду. Тут с одним пассажиром перетереть надо.

Он живо меня догнал.

– Куда пойдем? – я предоставил ему право выбора. – Есть тут у вас какие-то забегаловки?

– Я тебя умоляю! Два здоровья имеешь, что ли? Давай на детскую площадку.

Мы выбрались за ограду рынка. По пути он купил себе стакан растворимого кофе и шоколадный батончик.

– Слышь, мужик, а ты вообще кто такой? – спросил Иванцов, когда мы уселись на скамейке рядом с пустыми качелями. – На мента вроде не похож…

– Журналист я.

– А-а, вон че. Я и то думаю: лицо какое-то заумное…

Мой собеседник моментально заглотнул свою бурду и закурил. На фалангах его пальцев синели неудобочитаемые наколки. Курил он торопливо, жадно затягиваясь и с шумом выдыхая дым – будто боялся, что отберут бычок. Тут и интуиции не надо – ясно, что малый уже успел отмотать срок.

– Спрашивай, чего тебе…

– Расскажи о Гайдуке.

– На кой оно тебе?

– Для книги.

– Интересно девки пляшут… И я там буду?

– Зависит от того, что расскажешь.

Он примолк. Я не стал торопить. Сидел, ждал, осматривался. Вокруг – двухэтажные облезлые дома, прохожие с сумками и пакетами, клены с поредевшей листвой. Автомобили едва ползут по проезжей части, осторожно перекатываясь через выбоины.

Иванцов тем временем полез во внутренний карман, достал еще одну сигарету – на этот раз самокрутку, чиркнул дешевой зажигалкой. Удушливо пахнуло пряной травой – ганжа, не табак. Пару раз затянувшись, рыжий протянул мне косяк:

– Дернешь?

Я отмахнулся.

– Так че, спрашивать будем? А то у меня товар…

– Вы с ним до сих пор поддерживаете отношения?

Иванцов хмыкнул.

– Отношения… Да мы уже лет сто не контачим. Я его вижу по ящику, а он, скорее всего, уже и думать обо мне забыл.

– Но ведь дружили?

Рыжий хохотнул и закашлялся. Постучал ладонью по груди, унимая приступ, отдышался.

– Ну, типа того. Тусовались вместе… – Он покосился на меня, не убирая с лица ухмылки. Глаза под белесыми ресницами помутнели, налились кровью.