– Чем занимались?

– Когда как. В футбол гоняли…

– И ты тоже?

– Ну, я-то не особо, – он расслабился, говорил врастяжку. – Мне другое в кайф – бокс там, мао-тай, дзюдо… А Серый, да, фанател от футбола… Всю дорогу играл со старшими пацанами. Они его по ногам лупили, а он все терпел… Поднимется, похромает, опять получит, – и так по кругу.

– Хорошо играл?

– Откуда я знаю: хорошо, плохо… Бегал не хуже остальных местных… Иногда забивал… – Он снова затянулся, задержал дым в легких. Потом двумя пальцами загасил остаток косяка и вернул его в карман. – Помню случай… Мать купила ему на рынке футболку «Манчестер Юнайтед». Седьмой номер на спине, надпись – «Бекхэм». Так он чуть не прыгал – тогда это у нас считалось круто, что ты! Под вечер пошли толпой на поле, кое-как поделились на две команды. Мы с ним в одной оказались… Ну, я обычно в защите играл – мне по приколу за мяч потолкаться. Потом пас ему – а Серый уже сам все решал… Ну, короче, такая тема – выбиваю мяч, он выходит один на один с их вратарем, а тут двое дуболомов его догоняют – и в коробочку [6] . Серый с копыт, пропахивает брюхом метров пять и лежит, не встает… А поле у нас сам понимаешь, какое – земля, гравий, мусор всякий… Я этих тупорылых растолкал, смотрю – а у него слезы на глазах. Ты че, говорю, Серый? Кости целы? А он показывает – футболку новую разодрал. От плеча до середины груди. Дома влетит…

– Влетело?

– А то! У него батя был строгий. Это я без отца рос: мамка повизжит-повизжит, ну полотенцем мокрым по спине огреет, и все дела. А его папаша, особенно если не в духе – мог.

– Бил?

– Ну, у нас это в порядке вещей. Бил, конечно. Для профилактики.

Рыжий выудил из кармана батончик. Бумажную обертку швырнул на песок, фольгу бережно сложил и спрятал – в свое время ей найдется применение. Набил рот и принялся с наслаждением жевать, не обращая на меня внимания. Я исподтишка следил за ним: обтянутые желтоватой кожей скулы ходят ходуном, глаза бегают, ни на чем не задерживаясь, движения рваные, неточные.

– Чем еще занимались? – я попытался вывести его из ступора.

– Чем? Шлялись по городу, смотрели, где что плохо лежит…

– Воровали?

– Ну че так сразу?! – возмутился Иванцов. – Допустим, где-то железка без присмотра валяется. Уносили по-тихому, сдавали в приемку. Имели по паре монет.

– А тратили на что?

– Да как все. То блок жвачки с наклейками купишь, то чипсы… Еще пойло было дешевое – «Мастерфрут»…

– И все? – усмехнулся я. – Что-то слабо верится. Вам же не по семь лет было.

Рыжий набычился.

– А че? Я нормальный пацан. Всегда умел на кусок хлеба заработать.

– Ну, в тебе-то я не сомневаюсь. Что, и Сергей тоже?

– А что Серый?! Это сейчас он футболист-шмутболист: зелень, телки, красивая жизнь… А раньше, как и все остальные, – плыл по течению. Ну, бегал на стадион, и что с того?! Какой у нас тут футбол?! Я ему помогал понемногу – чтоб не ходил с пустым карманом.

– Это как же?

– Да по-разному… Я ж хватался за все подряд. В шестом классе с корешами плотно занялся металлом…

– В смысле?

– В коромысле… – он хмыкнул и щелчком выбил из пачки сигарету – на этот раз обычную. – Искали заброшенные цеха в промзоне, пилили балки, арматуру, станины и сдавали на лом. Этого добра в Марганце тогда было до хрена… Серый сначала отказывался и меня отговаривал. Но я рано понял, что без бабла – никуда. До него позже дошло – сам попросился в бригаду. Взяли, понятно. Пацан он жилистый, шустрый, а в таком деле это важно. Чем быстрее будешь шевелиться, тем меньше риск нарваться.

– А охрана как же?

Иванцов покосился, будто я сморозил полную дичь.

– Слышь, ты комбинат или рудоремонтный когда-нибудь видел? Там же территория по три десятка гектаров, а на ней – два-три охранника. И те крутятся вокруг цистерн с горючим, гаражей и складских помещений. А то, что осталось от советской власти, ржавеет и гниет, – да хрен с ним. В общем, под вечер, как темнеть начинало, мы по-тихому перебирались через ограду – и пахали до глубокой ночи, как проклятые…

– А как родители на это смотрели?

– Да никак. Кто там у них спрашивал. Нам что, надо было объявлять: я пошел железо тырить, жди под утро, мама дорогая? Каждый выкручивался, как мог. Серый, например, просто в окно вылезал, он же на первом жил, а я вообще ни перед кем не отчитывался… Дальше интересно?

Я кивнул.

– В общем, делаем свое дело, перебрасываем улов через ограду, а пара пацанов уже ждет по ту сторону, чтобы спрятать железки где-нибудь поблизости. Та еще работенка, прикинь: с мелочью возиться неохота, а крупняк – балку там или швеллер – попробуй перекинуть через двухметровый забор, да еще с колючкой поверху! Утром возвращались с тележками, грузили и волокли все в пункт приема. Деньги на руки, кому положено процент отстегнули – и свободны.

– А процент кому? – В сущности, вопрос не имел отношения к делу.

Иванцов поскреб рыжую щетину и уставился в одну точку, вертя между пальцами зажигалку. Торопить его я не стал.

– Кому… – наконец выговорил он. – Есть тут авторитетные люди. И всегда были. В этом городе, если ты получаешь прибыль, тем более легкую, – надо платить. Тогда тебе мешать не станут.

– Ясно. И долго вы так промышляли?

– Не особо… Из-за Серого все и спалилось.

– В самом деле?

– Ну, не буквально. Однажды пошли мы на территорию, а я смотрю – Серый вроде не в себе. Спрашиваю: ты чего? Молчит. Забрались в цех. Обычно он шустрее всех: копает, пилит, выкладывается, весь мокрый, а тут еле шевелится. Кое-как закончили, отдышались. Серый отводит меня в сторону, говорит: «Сань, что мы тут горбатимся, когда есть шанс серьезные деньги поднять, и по-быстрому? Только давай без пацанов, один на один».