Шрифт:
– Яррей… - начала девушка.
– Иррая, я сказал, что ты ни одной живой душе ни слова не скажешь! – с нажимом велел Ярр.
Ижке даже показалось, что в его голосе прорезался звериный рык. Она даже не представляла, что её перевёртыш может быть таким – жёстким, холодным.
– Это потому, что спутался с человеческой девкой? – взвилась девушка.
– Потому ты не собираешься возвращаться?! От тебя за версту воняет человечкой! Ты предал нас ради…
– Заткнись! – рявкнул Ярр. – Никто в этом мире не посмеет кривого слова сказать об этой девушке. Никогда! Слышала меня?
Незнакомка сделала несколько шагов назад.
– Как скажешь!
– рявкнула она в ответ.
– Даже матери! – добавил Ярр, но на эту фразу она уже не ответила.
– Ты не вернёшься? – тихо спросил парень.
– Вернусь. Вернусь тогда, когда придёт время. И если ты, Иррая, не испортишь всё своим непреодолимым желанием помочь!
– Провались ты! И не собиралась.
– Мы будем ждать, Яррей. Надеюсь, что ты не опоздаешь!
Мгновение – и Ижея услышала только шелест кустов и старой листвы.
Нужно бы вернуться, но она теперь совсем не понимала, откуда пришла и куда идти.
– Не спится? – коснулся затылка тихий шёпот, и ведьма вздрогнула, чудом не взвизгнув.
И тут же тёплые руки сомкнулись на её животе, а к спине прижалась горячая грудь оборотня. И сразу же стало жарко. Захотелось обнять, прижаться всем телом. Снова почувствовать жар его тела… но нельзя. Ей нужно было копить силу. Хоть капли наскрести.
– Я испугалась за тебя! – честно призналась Ижка, откинув голову на его плечо. – Глупая?
– Нет! Я тоже всё время за тебя боюсь! – отозвался Яррей. – Наверное, это и есть – любовь!
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
Ижка остервенело перелистывала книгу. Так, что казалось – вот-вот пожелтевшие листы не выдержат и повылетают из поношенного старого переплёта.
Ей нужно было выяснить, как вернуть силу. Что сделать, чтобы она копилась быстрее. И желательно до того, как Яррей, вернувшись с охоты, начнёт собираться в свою стаю. Ижка не могла отпустить его просто так. Она обязана была ему помочь хоть чем-то, но не могла придумать, чем.
Утром, сидя на краю кровати, Ижея прислушивалась к себе: показалось, что сила вернулась. Уже не болело горло и голова не казалась расколотым горшком. В груди ощущалось то самое, понятное и родное тепло. И казалось, что вот-вот снова начнёт покалывать пальцы, примутся пробегать мурашки по коже… но нет. Может, её слишком мало? Нужно было больше.
Яррею необходима её помощь! Необходима её сила, дабы справиться с колдовством того, кто уже раз связал его волка. И как вернуть свои способности за такое короткое время, ведьма не представляла.
Заговоры. Гадания. Зелья… всё было не то. И Ижка уже готова была взвыть от отчаянья.
– Мр-мяу! – потираясь пушистым боком об Ижку, подал голос кот. – Мяу!
– Если не знаешь, как мне помочь, то не мешай! – раздражённо бросила Ижея, даже не подняв взгляд на Малька.
И в тот же момент взвизгнула от неожиданности, когда острые зубы кота впились в кисть её руки. Вмиг набухли алые капли, треснули и поползли змейками по запястью, капая на книгу.
– Ты совсем ополоумел?! – зашипев от боли и обиды на кота, травница подула на рану. – За что?!
– Мяу! – спокойно пройдя по узкой жёсткой лежанке, кот остановился над книгой. – Мр-мяу!
Ижка опустила взгляд на алые капли, кляксами распластавшиеся на пожелтевшем листе. И тут же они вздрогнули, ожили и стали вытягиваться в ровные буквы, связываться в слова.
– «Сила ведьмы передаётся по крови», - прочитала Ижея ошарашенно. Конечно, по крови – от матери к дочери… - Конечно! Значит, и хранится она… - ведьма широко улыбнулась и чмокнула кота между ушами. – Спасибо тебе огромное, Малёк!
Возможно, она ошибалась. Возможно, ничего не получится. Но она не могла не попробовать.
Девушка быстро натянула на ноги меховые ботинки, но на плечи накинула только шаль.
И уже у самого выхода из зимовки столкнулась с Яррем.
– Я знаю, что делать! – выпалила Ижка, поднявшись на носочки, чмокнув ошарашенного Яррея в губы и широко улыбнувшись.
Но только когда почти идеально полная луна поднялась в небо, когда почти опустел казан с тушёной зайчатиной, а Ижка изучила все возможные и даже невозможные заговоры и охранные знаки, они сели у очага прямо на глиняный, выстеленный сухим тростником пол друг напротив друга.