Шрифт:
________
* имеется в виду фильм «Влюбись в меня, если осмелишься».
Глава 12
Это саморазрушение. И в зеркале давно уже не я.
А где же та девочка, что верила в чудо?
Остались только шрамы и разбитая посуда.
(с) «Падали звезды», Liza Evans.Лиля
С инцидента в больнице прошло девять часов, а у меня до сих пор все из рук валится. Вдребезги расколота любимая тарелка Сергея с абстрактным узором посередине. Кофейник лишился края острого носика. На плите нелепым неровным солнцем красуется упавшее мимо сковородки яйцо.
Вот за него особенно обидно.
Впрочем, мне все равно кусок в горло не полезет, а Аристов, я надеюсь, перехватил что-то съедобное-сытное на очередной встрече с кем-то из многочисленных партнеров. Чьи фамилии-имена в моем мозгу давно превратились в непроизносимую кашу из букв.
Это я о своих клиентах помню все, вплоть до даты рождения, цвета глаз, родимых пятен, предпочтений в еде и прочей ненужной, в общем-то, дребедени. Все остальное перегруженное информацией сознание тщательно вытирает, освобождая место на «жестком диске».
Прожив почти пять лет в браке с Сергеем, я каждый раз забываю поздравить его родителей с годовщиной свадьбы и выгляжу белой вороной среди остальных родственников на торжестве. К счастью, они никогда не ставят мне это в вину.
— Лиля, ты где? Я дома.
До того как я успеваю устранить следы собственной неуклюжести, из прихожей доносится усталый голос Аристова, и я по въевшейся в кожу традиции иду его встречать. Скольжу подушечками пальцев по двухдневной щетине, помогаю повесить пиджак на крючок, пока загруженный какими-то своими мыслями мужчина разувается, и поднимаю с пола увесистый пакет, в котором призывно звякают пару бутылок вина.
Пожалуй, бокал красного полусладкого — это то, что мне сейчас необходимо.
— Налей мне чая, пожалуйста. Нас, кстати, в четверг на день рождения пригласили. Возьми на работе отгул, ладно? Яхта, Серебряный бор, сказка…
Мечтательно тянет Сергей, скрупулезно вытирая вымытые руки вафельным полотенцем, и не замечает, что я не разделяю его искрящегося энтузиазма.
— Ага.
— Ты же давно хотела покататься.
— Угу…
Обронив еще одно блеклое междометие, я наполняю изящные чашки из белоснежного фарфора зеленым чаем и рассеянно расставляю их на столе. Путаю сахар с солью, зачем-то достаю молоко, которое из нас троих пьет только Варя, и никак не могу обуздать поселившуюся в каждой клеточке тела панику. Постоянно возвращаюсь в больничный коридор и стремительно рассыпаюсь на осколки, слушая отстраненно-вежливое «не нужно переливание».
Не дай бог еще раз испытать что-то подобное…
— Ты голодный? Разогреть что-нибудь?
— Нет, спасибо. Мы с Левой в ресторане плотно поели.
Отвлекшись от ароматного напитка, отказывается муж и впервые за вечер пристально меня изучает. Шарит заботливыми глазами по моему бледноватому лицу, считывает намеки и полутона и скоропалительно приходит к ложным выводам.
— Что случилось? Опять с Крестовским что-то не поделили?
Да. Варвару.
— Нет. Крестовский здесь не причем…
Торопливо машу головой и, захлебываясь словами, вываливаю на Сережу сумбурный рассказ о треклятом звонке и маленькой девочке, попавшей в аварию. Реву белугой, размазывая слезы по щекам, рукавом кофты вытираю сопли и совершенно внезапно оказываюсь на коленях у Аристова. Утыкаюсь носом в его модную чуть измятую рубашку, оставляю на ткани влажные пятна и малодушно молчу о разговоре с Игнатом.
Крест перебесится и скоро забьет на нас с Варей. У него под боком красивая, пышущая здоровьем невеста с наверняка «правильной» группой крови и положительным резус-фактором. Марина Борисовна не могла не оценить.
— Давай спать, Лиль. Мне вставать рано, да и для тебя здоровый двенадцатичасовой сон — лучшее лекарство.
— Ты иди. Я еще посижу немного. Не смогу пока задремать.
Поцеловав мужа в висок, я выпутываюсь из кольца его бережных рук и даже растягиваю губы в вымученной полуулыбке. Не хочу, чтобы он ради меня бодрствовал до пяти утра, а потом ехал в банк свежевыкопанным трупом.
— Ты уверена?
— Да. Ложись. Доброй ночи.
На всякий случай кивнув, я собираю посуду и отворачиваюсь, направляясь к мойке. Споласкиваю чашки, неторопливо натираю их до первозданного блеска и, только после того как вкрадчивые мягкие шаги затихают в глубине квартиры, откупориваю бутылку вина.