Вместе с дымом выдыхаю едва различимое обещание. Только теперь оно адресовано не Лиле, а тому, кто устроил в мастерской поджог и, возможно, помог испортить тормоза в моей тачке.

— Крест! Живой?! Напугал, твою мать!

Я не успеваю как следует развить пришедшую на ум мысль, потому что рядом с оглушительным свистом тормозит Мот, торопливо огибает сияющую чистотой Ауди и садится передо мной на корточки, с энтузиазмом пластического хирурга изучая мою помятую физиономию.

Хмурится, матерится и помогает подняться, запихивая на пассажирское сидение. А еще мешает нормально попрощаться со ставшими почти родными дальнобойщиками.

— Еще раз спасибо, мужики!

Опустив стекло, я выкрикиваю в открытое окно и разбито откидываюсь на спинку кресла, пока Зимин кому-то звонит.

— Вадик, я тебе отправил координаты, дуй сюда. Разрули с дэпосами, бэху эвакуируй и проследи, чтобы экспертизу нормально сделали. Игнат Дмитриевич на днях подскочит и все бумаги подпишет.

— Спасибо, что выручил, брат.

— Нашел, за что благодарить.

Осекает меня Матвей, скидывает вызов и набалтывает музыку, наполняя энергичными битами разлившуюся по салону тишину. Он прав, обсуждать подробности случившегося и искать виноватых будем завтра, когда схлынет шок и немного прояснятся затуманенные мозги.

— Можно, я у вас с Сашей сегодня останусь?

— Только сначала в больничку.

— Не, давай сразу к вам.

Сейчас я нуждаюсь лишь в чистой постели и долгом сне. Никаких медиков с направлением на рентген, никакой суетящейся с перекисью водорода в руках Левиной. Никого.

Мягкое льняное постельное белье с легким ароматом лаванды и розы. Ползущий по подоконнику луч яркого солнца. Скользящий по коже ветер. И убийственная ломота во всем теле, как будто меня раз пять засунули в мясорубку и перемололи. Не меньше.

Стиснув зубы, я осторожно переворачиваюсь на другой бок и принюхиваюсь к умопомрачительным запахам из кухни. Предвкушая, что на завтрак или уже на обед будут сырники, тосты, что-то мясное и никакого нытья. По крайней мере, я очень надеюсь, что Сашка не будет сильно меня пилить хотя бы до того момента, пока я не поем и не начну смотреть на мир чуть добрее.

На полный желудок я готов вытерпеть парочку нотаций, если Александра добавит к сырникам ежевичный джем и сгущенку. Да.

Сглотнув обильную слюну, наполняющую рот, я аккуратно покидаю кровать с удобным ортопедическим матрасом, опускаю ступни на светло-бежевый ковер и тут же досадливо морщусь от вспышек боли под ребрами, в районе левого предплечья и в затылке.

Найду, какой урод так старался отправить меня в больничку или на тот свет — урою.

Со свистом выдохнув, я преодолеваю кажущиеся бесконечными жалкие метры и приваливаюсь к дверному косяку, невольно становясь свидетелем чужой идиллии. Стоящая ко мне спиной Сашка ловко размазывает по подрумяненным тостам сливочное масло, Матвей бережно ведет ладонями по ее голым плечам, а я снова им завидую.

Девочка-весна с ослепительной улыбкой тысячи солнц. Дружище, усмиривший своих демонов и растворившийся в своем наваждении-катастрофе. И парящее в воздухе искрящееся золотое счастье.

— Ну, доброе утро, что ли, Зимины.

— Проснулся?

— Живой?

Саня с Мотом в унисон закидывают меня вопросами, так же синхронно заливаются громким смехом, а потом целуются так долго, что мне хочется швырнуть в них чем-нибудь тяжелым. Надо же, не первый и не второй день в браке, и до сих пор не могут отлипнуть друг от друга. Психи.

— А можно вы продолжите после того, как я уеду?

— Ладно-ладно, не бухти, Крест, — Матвей нехотя отрывается от Александры, позволяя ей накрыть на стол, и мастерски переводит тему: — а тебя кстати Левина потеряла.

— Че ей сказал?

— Что ты еще спишь.

— Отлично. Поедим — наберу ей.

Убеждаю себя в том, что мне ни капли не стыдно, игнорирую Сашкин укоризненный взгляд и методично наполняю тарелку вкусностями, как будто голодал целую неделю.

Война войной, обед по расписанию.

— Слушай, Игнат, я правильно помню? Ты же не у нас обслуживался в последний раз?

— Ну да. На переговоры в тот день опаздывал, два колеса пробило рядом с какой-то мастерской. Естественно, я в такси прыгнул, тачку там оставил и вернулся за ней ближе к вечеру. Мне тогда мозги полоскали часов шесть прежде, чем заключить сделку. Думаешь, Бекет?

— Уверен. Правда, доказухи никакой. Владелец шиномонтажки с Бекетовым никак не связан, более того — не знаком. Работяги тоже не в курсах. Вадик там с утра уже все прошерстил. Глухо, в общем.

Отправив в рот кусок обильно политого сгущенкой сырника, я перевариваю добытую другом информацию и по-прежнему не могу собрать воедино разрозненные паззлы идиотской головоломки. Где я так сильно нагадил этому маньяку Лехе, что он готов перевести наше противостояние в незаконное поле?

На сто процентов уверен, что вывезет и не огребет? Решил, что бессмертный?