Берсеньев покивал, и непонятно было, то ли согласился с доводами "главного безопасника", то ли нет. Скорее все-таки нет, потому что следующими его словами были:

 - Неправильно это, Артур. Может быть, с точки зрения безопасности и оправдано, но неправильно. Это все равно, как если бы дети не знали отца. Вот есть где-то папка, деньги на еду, игрушки, всякие вкусняшки поступают исправно, в отпуск их возят в горы или к океану... Но папы они не видят. Не разговаривают с ним. Он не читает им вечером сказки, не водит на футбол, не учит плавать. И не объясняет им, что такое хорошо и что такое плохо. Этим занимаются другие люди. Совсем другие... Даже не родственники, а те, кто получает за это деньги.

 - Большинство детей госслужащих высокого ранга так и живут, - пожал плечами Артур, - трагедии в этом нет. Есть специфика, только и всего.

 - Неправильно это, - убежденно повторил Берсеньев, - дети должны знать отца, а народ - своего императора. Иначе - рушатся связи. И любая подлость и измена становится морально допустимой. Нельзя хранить верность абстракции.

 - Они и не хранят, - пожал плечами Артур, - они просто держаться за свой образ жизни. Сейчас Империя - одна из самых благополучных держав на континенте, с самым высоким уровнем жизни и индексом социальной защищенности. От добра добра не ищут.

 - То-то и оно, - кивнул Берсеньев, - сейчас мы сохраняем лидирующее положение среди держав лишь благодаря высоким технологиям и огромному отрыву в области науки. Но если это вдруг измениться?

 - Вот, чтобы "вдруг" не изменилось, - жестко усмехнулся ГЛАВА Комитета Безопасности, - и существуют такие люди как ты, которые обеспечивают нам стратегическое превосходство в знаниях. И такие люди, как я, которые обеспечивают безопасность разработок... и разработчиков, - с деланной скромностью добавил он.

 - На счет таких людей как я...
– в первый раз за весь разговор Берсеньев как будто замялся, - Артур, ты, лучше чем кто бы то ни было, знаешь, на чем базируются все наши последние разработки. Те самые, которые и обеспечили Империи качественный отрыв от всех остальных стран.

 - Да, - насторожился безопасник, - знаю. И что?

 - Наша группа работает с двигателем, сам принцип действия которого нам не ясен.

 - Но вы смогли заставить это двигатель работать как нужно и... двигать.

 - Это - да, - не стал спорить Берсеньев, - но - откуда он взялся? Я слежу за научной мыслью, и нашей и... наших оппонентов. Но ничего даже отдаленно похожего я не встречал нигде.

 - Мало ли секретных разработок, - пожал плечами Артур, - ты и твоя группа тоже вполне себе секретные ребята.

 - Чушь, - довольно резко прервал ученый, - научные разработки не вырастают на пустом месте. Лобачевский, при всей своей гениальности, не мог быть раньше Эвклида. Так вот, ни с чем, похожим на ЭТОТ двигатель я не сталкивался. Даже в эмбрионной стадии.

Артур передернул плечами. Ветер был свежим, но, конечно, обеспокоила его не угроза простудиться.

 - Ты хочешь знать, откуда взялся двигатель, с которым ты работал?
– ровно, подчеркнуто ровно переспросил Артур, не глядя на гениального физика.

 - Нет, - мотнул головой тот.
– То есть, конечно, хотел бы. Но я уже в том возрасте, когда слово "нельзя" понимают правильно. Единственное, что мне хотелось бы знать - те, кто открыл его принцип... насколько они лояльны? Не может случиться так, что в следующий раз прототип получим не мы, а, скажем, Великий Шейх? Или Его Святейшество Папа?

 - Это исключено, - мотнул головой Артур, - ведь не только ты, мы, скромные слуги императора, тоже работаем.

 - Дай то Бог, - покивал Берсеньев и из под руки оглядел горизонт: огромное поле в одуванчиках, где в странном порядке торчали несколько очень внушительных бетонных блоков, да вдалеке маячили полусферы огромных ангаров, отсюда казавшиеся совсем крохотными, не больше детского мячика.

 - Ну, - спросил он, с озорным прищуром глядя на Артура, - выпустим наш колобок прокатиться?

 - Выпускай, - кивнул Артур, и, вытянувшись в струнку вцепился взглядом в горизонт.

 ГЛАВА 10.

 Яйцо птицы Рулх

Был у Темки знакомый - оптимист конченный. Во всем видел только хорошее, придурок. Как-то гавкнулся на лестнице, сломал, блин, руку. Встал, посмотрел, как она распухает и глубокомысленно изрек: "Хорошо не шею".

Сверзившись с высоты больше трех метров и упав на камень, Темка поначалу подумал, что на этом жизнь его и закончилась. От удара из легких вылетела порция воздуха, а вдохнуть следующую почему-то никак не получалось. Наконец дыхание кое-как возобновилось, и Тема почувствовал, что, во-первых, довольно сильно приложился бедром, синяк будет с обеденную тарелку, а во-вторых, что-то сделал с глазами. Может быть они вообще вылетели... Стараясь не впадать в панику раньше времени, Тема осторожно пошевелил пальцами рук. Потом попытался поднять правую и ощупать лицо. Похоже, все было на месте. Может быть, от удара головой он ослеп? Но тогда была бы шишка или, как минимум, головная боль.