- Мещерская, ты долго заседать будешь?
– раздался из-за стены недовольный голос соседки, - не одна живешь!

 - Да понос у меня!
– рявкнула Оля, привычно плюнув на то, что в коридоре все слышно, и сцену сейчас могут видеть миллионы телезрителей. Ну и что с того? Понос - дело нормальное, житейское. В отличие от той жути, до которой она случайно докопалась.

Адрес Ольга не вносила в память, а заучила наизусть. Письмо было коротким:

 - Олег, надо СРОЧНО встретиться. Придумай, как!!!

 - Это и есть колобок?- Артур подошел к агрегату и похлопал его по серебристому ребру огромного, в два человеческих роста, колеса. Одного.

 - Впечатляет?
– спросил Берсеньев. Он улыбался, не скрывая гордости. И было от чего. "Колобок" возвышался над ученым и безопасником, как здоровый, вставший на ребро, бублик. С той разницей, что внутри у бублика была не дырка, а плотная, непрозрачная капсула, а по обе стороны - вынесены "лапы", по два двигателя на каждой.

 - Зачем четыре?

 - Резервные, - пояснил конструктор.

 - Но это же неэкономично!

 - Когда модель пойдет в серию, останутся только два.

 - А одним ваш "колобок" никак не обойдется?

 - Можно и вообще без движка, - серьезно сказал Берсеньев, глядя на грозного безопасника в упор, без всякого пиетета, - вот тут подвешиваем еще одну капсулу, по внутреннему радиусу нарезаем ступеньки...

 - И что?
– не понял Артур.

 - И запускаем белых мышек. Пусть вращают.

 - Да ладно, пошутил я, - Артур примирительно улыбнулся, - не сердись. Показывай свое гениальное изобретение. Насколько я понял, оно все-таки вертится.

 - Да, и довольно быстро, - кивнул Берсеньев, переходя на суховатый, профессорский тон, - скорость набирает легко.

 - Тормозит?

 - С этим хуже, но тоже в пределах допустимого.

 - Что значит "в пределах". Какой у него тормозной путь на средней скорости?

 - А какая у него - средняя?
– вопросом на вопрос ответил Берсеньев, и, заметив темный всполох в глазах безопасника, пояснил, - как я могу рассчитать среднюю, если я не знаю максимальной?

 - Хорошо, - Артур остывал и переключался мгновенно, - до какой скорости вы его разгоняли?

 - Ну... четыреста он точно выдаст. Сопротивление воздуха мешает, выносные опоры сильно тормозят. И потом - два резервных двигателя - это лишний вес.

 - Четыреста километров в час? Неплохо. Я рассчитывал на меньшее. Ну что ж... Так какой тормозной путь на этой скорости?

 - Около сотни.

 - Сто метров?!

 - И даже больше.

 - Ну, Антон, это никуда не годиться. Нам для твоего автомобиля придется аэропорты строить, а мы хотим, чтобы он стал общедоступным городским транспортом.

Берсеньев развел руками:

 - Ну, что имеем - все твое. А большего пока, извини, не можем.

 - Еще какие-нибудь неприятные сюрпризы есть?
– сухо спросил Артур.

 - Хоть бы про приятные спросил, - хмуро отшутился Берсеньев, - наверное есть. Пока не знаю. Это всего лишь вторые ходовые испытания, а сюрпризы - они и есть сюрпризы.

 - Ну, значит, скучать не придется, - изрек безопасник и отошел от машины на безопасное, по его мнению, расстояние. Конструктор последовал за ним.

 - Он у вас как-то уже называется? Или "Колобок" будет официальным именем модели.

 - Парни зовут "Спитфайер", - улыбнулся конструктор.

 - Это... кажется, самолет такой был? Еще перед концом географии?

 - Верно, самолет. Хороший.

 - Ну, будем надеяться, что этот - не хуже.

Берсеньев надел наушники с капелькой микрофона, и сразу же посерьезнел и как-то отодвинулся. Артур с неудовольствием понял, что с этой секунды он для конструктора отошел на второе место. Сейчас главный - пилот этого чертового колеса.

 - Пилот - то хоть хороший?

 - Девятнадцать лет стажа как водитель коптера, - ответил Берсеньев, по-прежнему не глядя на безопасника. И тот смирился.

 - Вайдер, ты хорошо меня слышишь?

 - Да, шеф, вполне, - отозвался напористый тенорок. Артур сообразил, что Берсеньев отрегулировал систему, так чтобы безопасник тоже слышал весь разговор. Хотел поблагодарить. Но тут же понял, что сделано это вовсе не с целью потешить его любопытство или сберечь нервы. А просто на всякий форс-мажорный случай, чтобы Артур мог подтвердить, что и конструктор, и пилот все делали правильно. "Сукин сын", - выругался Артур, но про себя. И сухим кивком поблагодарил Берсеньева за любезность.