– Нам всем досталось, - сказала Шонетт, снова став похожей на себя прежнюю.
– Но, как ты сказала, если мы не хотим стать жертвами, мы должны идти.

– Давай, - сказала Бекка, - попробуй встать.

– Я не могу, - прошептала Полин.

– Что-нибудь сломано?

– Нет.

– Тогда ты должна попытаться. Шонетт права.

– Нет, - Полин вдруг показалось, что она обрела какой-то внутренний резерв силы и убежденности. Ее тон стал непреклонным.
– Вы двое идите. Я просто закрою глаза и буду ждать.

– Чего?
– спросила Шонетт.

– Смерти.

– Чушь, - сказала Шонетт.
– Мы не уйдем отсюда без тебя, и мы не будем ждать пока ты успокоишь свою жалкую задницу.

Бекка вздрогнула.

– Шонетт...

– Черт, нет, - Шонетт подняла ладонь, прерывая ее.
– Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока эти твари вернутся и узнают, что ты сделала с их бесстрашным лидером. Это ты хотела сбежать в первую очередь. Ты меня там подбадривала и заставила воодушевиться. Теперь я делаю то же самое для нее. Вот и все. Она расхаживала по острову, как королева, и заставляла мальчиков делать все за нее. Теперь ей придется делать все самой!

– Ты говоришь так, будто...

– Мне все равно, как это звучит, Бекка. Меня тошнит от этого места, меня тошнит от этого телешоу, меня тошнит от этих гребаных вещей. Я хочу снова увидеть своих детей. Я хочу жить и, черт возьми, больше всего на свете я хочу уехать с этого гребаного острова. И если Полин сейчас не поднимет свою задницу, она до конца жизни будет отсасывать этим существам.

Бекка была слишком ошеломлена, чтобы ответить.

– Ты говоришь, как Трой, - пробормотала Полин, а затем начала хихикать.
– Но ты пахнешь лучше, чем он.

Через мгновение к ней присоединились Бекка и Шонетт. Три женщины обняли друг друга и тихо смеялись, их тела тряслись от смеха.

– Эй, вы, волосатые, мать вашу, членососы! Выходите, ебаные суки!

– Ого, - вздохнула Полин.
– В тот раз ты действительно была похожа на Троя.

– Это была не я, - сказала Шонетт.
– Слушай!

Голос звучал приглушенно, как будто эхо доносилось с большого расстояния.

– Ну же, вы, отсталые гребаные обезьяны. Вы что, одристались? Идите и получите свою порцию пиздюлин! Я вам покажу, что мы делаем в Сиэтле с такими блохастыми мартышками, как вы.

– О, Боже, - прошептала Бекка.
– Это Трой.

Огромное возмущение сотрясло пещеру, когда под ними племя существ взревело в один голос.

Глава 22

– Трой, - прошептал Джерри.
– Могу я спросить тебя кое о чем?

– Что?

– У тебя действительно на заднице вытатуировано "все время все хреново"?

– Да, блядь.

– Ты меня не разыгрывал?

– Неа. Это действительно так, чувак.

Джерри остановился. Трой остановился позади него.

– Что случилось?

– Туннель начинает уходить вниз. Пойдем дальше.

По оценкам Джерри, они прошли около тридцати или сорока ярдов[23]. Несмотря на горячие протесты Троя, Джерри выключил фонарик, как только они вошли в пределы пещеры. Он боялся, что существа увидят луч. Хотя он не признавался себе в этом вслух, ему хотелось включить его снова. Воздух в туннеле был затхлым, а темнота, казалось, давила на них. Джерри никогда не страдал клаустрофобией, но в эти несколько минут он мог легко понять, что другие люди чувствуют при этой фобии.

Он старался дышать равномерно. Несмотря на то, что температура снова упала, он был весь в поту. В одной руке он сжимал свое самодельное копье. Другой рукой он провел по скальной стене справа от себя. Холодный, влажный камень был его единственным ориентиром, да и то не особо надежным.

По туннелю к ним доносились звуки, отражаясь от шершавых стен - ворчание и улюлюканье, изредка рычание или, что еще хуже, ужасный, искаженный вариант смеха.

– Господи, - прошептал Трой.
– Послушай это дерьмо. Как ты думаешь, что они делают?

– Я не знаю, - сказал Джерри.
– Празднуют, может быть? Пируют? Спариваются? Исполняют какой-то военный танец перед своими островными богами? Откуда мне знать, чувак?

– Потому что ты, блядь, эксперт и все такое.

– Я не эксперт. Я же сказал тебе - это просто мое хобби.

– Ну, ты, блядь, знаешь больше, чем я.

– Я знаю только то, что Бекка у них, и от одной мысли об этом мне становится плохо.

– Мы найдем ее, чувак.

Джерри ничего не ответил. Он боялся, что если он это сделает, его голос может сорваться.