— Это Джеми Тернер, да. Я его брат. Марк Тернер.

— Бути мертв, — жалко прошептал мальчик и прижал сухую материю к глазам.

— Бути?

Другой мужчина, лет сорока, представился помощником директора школы и пояснил:

— Так мальчик называл его. — Он кивнул на дверь, за которой лежало тело. — Директора.

Бишоп сел на корточки.

— Как ты себя чувствуешь?

— Он убил его. У него был нож. Он ударил, и мистер Бете только визжал и визжал и бегал, пытаясь уйти от него. Я...

Его голос пресекся в рыданиях. Брат крепче сжал плечо мальчика.

— Он в порядке? — спросил Бишоп доктора, женщину, чей жакет украшали стетоскоп и гемостатический зажим. Она ответила:

— В порядке. Кажется, преступник плеснул ему в глаза водой с небольшой примесью аммиака и перца. Достаточно, чтобы причинить боль, но без каких-либо последствий.

— Зачем? — удивился Бишоп.

Она пожала плечами.

— Кто его знает.

Бишоп взял стул и сел.

— Мне жаль, что так случилось, Джеми. Я знаю, ты расстроен. Но нам очень важно знать, что произошло.

Через несколько минут мальчик успокоился и объяснил, что хотел убежать из академии, чтобы пойти с братом на концерт. Но как только открыл дверь, мужчина в униформе, похожий на монтера, схватил его и плеснул чем-то в глаза. Он сказал Джеми, что это кислота, и если мальчик приведет его к мистеру Бете, он даст ему антидот. В противном случае кислота выжжет глаза.

Руки подростка затряслись, он опять заплакал.

— Самый большой его страх, — зло сказал Марк, — ослепнуть. Узнал каким-то образом, ублюдок.

Бишоп кивнул и сказал Джилету:

— Он наметил директора в качестве жертвы. Здание большое — Фейту понадобился Джеми, чтобы быстро найти мишень.

— И оно так жгло! Я действительно, действительно... Я говорил ему, что не буду помогать. Я не хотел, я старался,но не получилось. Я... — Он замолчал.

Джилет чувствовал, что Джеми собирался сказать еще что-то, но не мог заставить себя.

Бишоп коснулся плеча мальчика.

— Ты сделал все правильно. Я бы поступил точно так же на твоем месте, сынок. Не беспокойся. Скажи, Джеми, ты посылал кому-нибудь электронные сообщения о том, что произойдет вечером? Нам важно знать.

Мальчик сглотнул и опустил глаза.

— С тобой ничего не случится, Джеми. Не бойся. Нам просто надо найти убийцу.

— Моему брату, да. И потом...

— Дальше.

— На самом деле я подключился к сети, чтобы найти пароли и так далее. Пароли к передним воротам. Он, наверное, взломал мою машину и увидел их, так и пробрался во двор.

— А насчет твоего страха ослепнуть? — спросил Бишоп. — Он мог прочитать о нем в сети?

Джеми снова кивнул.

Джилет сказал:

— Значит, Фейт превратил Джеми в свою лазейку, чтобы проникнуть внутрь.

— Ты очень смелый, молодой человек, — мягко похвалил Бишоп мальчика.

Но тот оставался безутешен.

Медицинские эксперты унесли тело директора, и копы собрались в коридоре вместе с Джилетом и Нолан. Шелтон доложил, что они узнали у специалистов:

— На месте преступления мало интересного. Пара дюжин явных отпечатков — их отправили на идентификацию, но, черт, мы и так знаем, что это Холлоуэй. Он носил ботинки без ясного рисунка на подошве. В комнате около миллиона различных волокон. Достаточно, чтобы занять лабораторию бюро примерно на год. И еще они нашли кое-что. Принадлежит парню, Тернеру.

Он передал Бишопу клочок бумаги, тот прочитал и отдал Джилету. На листе оказались заметки мальчика о взломе паролей и отключении сигнализации на двери.

Гуэрто Рамирес сказал им:

— Никто не уверен, где именно стоял «ягуар». В любом случае дождь смыл все следы. У нас есть тонна мусора у дороги но оставил ли его наш преступник или еще кто-то, мы не знаем.

Нолан вступила в разговор:

— Он взломщик. Он не будет разбрасывать повсюду письма со своим адресом, когда выслеживает жертву.

Рамирес продолжил:

— Тим все еще прощупывает улицу с несколькими полицейскими из главного управления, но никто ничего не видел.

Бишоп взглянул на Нолан, Санчес и Джилета:

— Ладно, берите машину мальчика и проверяйте ее.

Линда Санчес спросила:

— А где она?

Помощник директора вызвался проводить их в компьютерный класс. Джилет вернулся в комнату, где сидел Джеми, и спросил, какой машиной он пользовался.

— Номер три, — угрюмо отозвался мальчик и снова приложил ткань к глазам.