— Мда-а. Ситуевина, — вздохнул я, просто чтобы потянуть время, — И что же я родителям его скажу? Мол, не выдержал ритма северной столицы, сломался физрук?

А ведь Виталик тоже порядком проболтался.

Слишком много он знает для «будущего полезного человека», который целый год просто катал и так и этак жену бывшего гладиатора в качестве приставленного соглядатая. Чтобы владеть такой информацией, нужно держать руку на пульсе и на регулярной основе быть вхожим в клуб самоубийц, а не просто сидеть в машине и послушно ждать хозяйку.

«Ты — мое испытание».

И он имел в виду явно не только наш с ним поединок, но и этот разговор.

— О чем задумался?

Я встряхнул головой и неопределенно махнул рукой:

— Обо всем услышанном. Подкинул ты мне пищи для ума, ничего не скажешь. Как бы несварение мозга не получить, с таким-то набором информации.

— Хочешь добрый совет? — Виталик забарабанил пальцами по столу, выбивая незатейливую мелодию, — Забей. Все равно это уже не имеет никакого смысла.

— Почему?

Отвлекшись на мельтешение его пальцев, я не сразу понял, что расстояние между нами сократилось вдвое, и незваный гость в данный момент находился посреди стола, буквально на расстоянии вытянутой руки от меня.

Собственно, вторая рука его и была вытянута в мою сторону, а в ней был зажат флакончик с распылителем.

Я открыл рот, чтобы поинтересоваться, «а какого, собственно, хуя здесь творится?», но лишь закашлялся точно выпущенной мне в лицо струей терпкой жидкости с выразительным миндальным ароматом...

***

— Эй, дружище, ты в порядке?

Виталик несильно шлепнул меня по щеке, приводя в чувство.

— А? Что? Что случилось?

— Прости, не думал, что эта новость произведет на тебя такое сильное впечатление. Кажется, ты вырубился на пару секунд и чуть не расквасил себе нос. Хорошо еще, что я успел тебя подхватить.

Только теперь я обратил внимание, что он наполовину погружен в стол и сидит рядом со мной, заботливо придерживая руками за плечи, не позволяя упасть.

Оказывается, он и вот так умеет?

— Какая еще новость?

— Ну, что мне приказано убить тебя завтра на Арене. Собственно, теперь у нас с тобой почти вся ночь впереди, чтобы придумать, как это дело красиво обставить, и чтобы ты действительно ненароком не помер. Есть какие-нибудь соображения?

Я кивнул, собирая мысли в кучу.

Какие-нибудь соображения?

Да у меня, мать твою, есть целый гениальный план!

Несколько часов мы разрабатывали и отрабатывали с Виталиком удары и приемы. И чтобы выглядело это все не просто убедительно и красиво, но еще и максимально жестоко и кроваво, анатомический атлас нам в помощь.

В организме человека дохерища костей. Уж я-то в свое время нарисовал достаточно скелетов и тех жутких гипсовых мужиков с содранной кожей, так что знаю, о чем говорю. И далеко не все они жизненно важны, хотя хрустят точно так же, как и остальные.

Аналогично и с артериями, венами и прочими сосудами.

Бывало у вас такое, что нечаянно порежешь, допустим, палец, и тут же кровища хлещет так, словно вы наконец-то наткнулись на кровяную скважину и вот-вот станете трансильванским магнатом? Хотя там, по сути, и рана совсем неглубокая, и ничего жизненно важного не задето — максимум ваше самолюбие. Потому что вам всю жизнь казалось, что руки растут из нужного места, а на самом деле понятно, почему и сидеть неудобно, и в рукав свитера c первого раза хуй нормально попадешь…

Вот такие места мы и выбирали на моем несчастном теле. Чтобы выглядело жутко, но я при этом не получил никаких серьезных травм, не повредил внутренние органы и ненароком не помер.

Про свои регенеративные способности, разумеется, я ничего Виталику не сказал, равно как и про остальные таланты. Слишком уж он мутным типом мне показался, а на этот счет интуиция меня еще ни разу не подводила.

Боец Виталик был никакой: ни скорости, ни техники, ни нормально поставленного удара. А блоки и вовсе напоминали конвульсии слепого осьминога. Но зато его способность...

Даже и не скажешь, что получил он ее совсем недавно — уж больно ловко ею пользовался кандидат в гладиаторы! То погрузится в пол по пояс, мгновенно переходя в нижнюю плоскость боя и атакуя меня в корпус, даже не пригибаясь. То пропустит удар сквозь себя, а то и вовсе шагнет назад сквозь кресло, выставив его преградой между нами. Радовало одно: на Арене не будет ничего лишнего, что он бы мог использовать таким образом.