Эш отпрыгнул назад, как пружина, но было уже слишком поздно.

Что-то внутри твари защелкало и загудело, как туча гнуса в банке, членистые ноги дернулись, поднимая тяжелое тело. И монстр с лязгом и грохотом двинулся прямо на Эша, ослепляя его красным лучом единственного глаза.

Парень опрометью бросился из железного дома, а следом за ним, перебирая ногами, двинулся скрежещущий монстр.

Жрец, всплеснув руками, выронил кадильницу. Тлеющие угли высыпались в зеленую траву и задымили. Рухнув на колени, старик надрывно прокричал:

— Страж проснулся! Возрадуйтесь, братья! Страж проснулся!..

Люди, оказавшиеся неподалеку от котлована, застыли, как вкопанные. Женщина с ребенком, сидевшая на ступенях возле железного дома, вскочила на ноги и, приоткрыв от изумления рот, опасливо попятилась. Ее собеседник, обернувшись к стражу, звучно гаркнул:

— Всем держаться на отдалении! Не приближаться!..

Но к краям котлована уже хлынула толпа любопытных, чтобы взглянуть на ожившего стража.

Эш помчал к ступеням, разрывая на себе рубашку. Стигма ярко засияла у него на спине. Взбежав до середины подъема, он оглянулся.

При свете солнца монстр выглядел еще мощней и сокрушительней. Поднявшись на ноги, он стал значительно выше. Острые шипы на панцире блестели, как кинжалы, красный глаз своим лучом будто ощупывал мир вокруг.

Он был ужасен и прекрасен одновременно, как дикий зверь в хищном броске.

Кровь зашумела у Эша в ушах, горячей волной прошла по жилам, пробуждая пьянящее желание сражаться.

Внезапно выпуклый черный нарост на вершине панциря, в центре которого у монстра находился глаз, поднялся вверх. Под ним открылась идеально круглая пустота, из которой вперед подалось подобие железного клюва.

Красный луч замер у Эша на груди. Парень пригнулся и ловко отскочил в сторону, на уровне рефлекса понимая угрозу.

Щелчок!..

Внутри Эша все дрогнуло. Он был готов к чему угодно: что монстр превратится во что-то еще более угрожающее, или что из его зева вырвется пламя.

Но ничего не произошло.

Оглянувшись, Эш увидел, как тварь поворачивает свой клюв из стороны в сторону, издавая пустые щелчки, как маятник часов. Раздался невесть откуда взявшийся скрипучий и железный голос. Он громко произнес фразу на древнем священном языке, но Эш не только не читал по-рамейски, как однажды признался Дарию, но и на слух тоже плохо его понимал. Поэтому он разобрал только первое слово, означавшее «этап», или «стадия».

Скрипнув клешнями, существо стремительно ринулось к Эшу, быстро перебирая ногами и круша ступени.

— Давай! — крикнул парень своему ворону, собирая в пальцах черный ветер. Огромное иссиня-черное крыло, сотканное из невещественной дымки, распахнулось у него за спиной.

— Смотри, крылатый воин! — прозвенел над котлованом звонкий мальчишеский голос, и в этом возгласе слышались испуг и восхищение, слитые воедино.

Эш швырнул в стража порыв ветра. Деревянные обломки ступеней и перил взмыли в воздух, как подхваченные ненастным порывом осенние листья.

Но страж даже не сдвинулся с места. Он только немного опустил брюхо, чтобы стать устойчивей, а затем поджал ноги…

И прыгнул.

От грохота Эшу заложило уши. Тварь приземлилась неподалеку от края котлована прямо на людей, вминая ногами землю. Под его тяжелым брюхом забились еще живые тела, хриплый вопль утонул в лязге и гудении монстра. Трава вокруг стала красной. Одна из ног чудовища, странно изогнувшись после приземления, вдруг отвалилась, тяжело плюхнувшись в окровавленную траву.

Кто-то неподалеку не удержался и закричал от испуга.

— Все прочь! — проревел бородатый воин, хватаясь за меч. — Расступиться! Страж осквернен!..

Чудовище с неожиданным для такой туши проворством бросилось на Эша, оставляя после себя на земле раздавленные и переломанные останки.

А парень рванул к въездным воротам, уводя монстра за собой.

В этот миг для него все было просто и понятно, как в подземелье, когда на их группу напала одержимая тварь. Потому что Эшу не нужно было выбирать между людьми и людьми, или между дурными людьми и собственной жизнью. Мир легко и естественно разделился на врагов и «своих», которых нужно защищать любой ценой — как Лиса тогда, или как Хэна только что.

Эш должен безжалостно разделаться с врагом и уберечь своих.

Вперед, вперед! Скорее увести эту тварь из лагеря, туда, где она больше никому не навредит!

Парень мчал вперед, внезапно ныряя то вправо, то влево, уклоняясь от клацающих клешней. Чудовище неслось за ним по пятам, с треском сминая по пути своими ногами заборы и задевая деревья. Охотники рассыпались перед ними в стороны, утаскивая за собой детей. Чьи-то крепкие руки уволокли в сторону даже обалдевшего Хэна, остолбеневшего на обочине дороги.