Не видит?..

«Он не отвлечется от тебя, потому что ты — цель номер один, ты — дингир! — заявил ворон. — Уходи!..»

Но парень задумал кое-что другое.

Он словно врос ногами в мягкую влажную землю, и, выхватив нож, затаив дыхание поджидал своего врага.

«Уходи!..» — каркнул ворон, и вместе с ним то же самое выкрикнул Ларс.

Чудовище было уже совсем близко. Клешня со скрипом рассекла воздух, но в этот раз Эш не отскочил, а лишь низко пригнулся к земле, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле.

Теперь он мог видеть крошечные бородавки на теле чудовища, следы ржавчины и трещины.

Еще немного…

Эш вложил в свой нож столько силы, что жилы на руке засветились сквозь кожу бронзой. Змеиная сталь задышала красным, как уголья на ветру.

И через мгновение парень швырнул его в глаз неживой твари и отскочил в сторону — так далеко, как только мог.

Нож с хрустом вонзился в глаз по самую рукоять. Что-то внутри ловчего затрещало, и он сильно замедлился, раскручивая верхнюю часть корпуса из стороны в сторону.

— Вот ведь сукин сын, — блеснул зубами в довольной усмешке Ларс, выпрямляясь.

Подскочив к твари, он изловчился и запрыгнул ему на корпус. Удар, еще один в то же место, и еще — и возвышение, на котором был глаз, отлетело в сторону, как срубленная с плеч голова. Но вместо раны под ним открылась дыра, из которой в начале боя выглядывал железный клюв.

— Твою мать!.. — вытаращился крыс на черный колодец, уводящий вглубь твари. — Это что еще за…

А ловчий все еще продолжал раскручиваться из стороны в сторону, хаотично дергая клешнями.

Подбежав к твари, Эш заскочил на корпус рядом с Ларсом и не задумавшись ни на мгновенье юркнул внутрь дыры.

И очутился прямо внутри ловчего.

Стигма на плечах Эша померкла. Острая боль запульсировала в груди.

Темноту освещал поток солнечного света в открытый люк и россыпь огоньков по железным стенам, которые то и дело вспыхивали какими-то странными линиями и рисунками. Вязанки толстых и тонких цветных нитей тянулись по потолку, стенам и полу. И почему-то Эшу пришло в голову, что они похожи на сосуды, вены и артерии у живого существа.

Схватившись за нити, парень рванул их со стен, выдирая с корнями. Огоньки погасли, рисунки на стенах померкли, и ловчий, дернувшись, вдруг затих — и с грохотом рухнул на железное пузо.

От неожиданного падения Эш упал на колено, но тут же поднялся, ругаясь на чем свет стоит.

— Все? А, ворон? Теперь-то все?.. — спросил он, с интересом наблюдая, как темнота внутри начинает наполняться светом — тем самым, который излучала его собственная стигма, отраженная десятком гладких поверхностей.

«Теперь — все», — проговорил ворон. Его голос звучал то ли устало, то ли очень нехотя.

— Что это?.. Как это все работает? И откуда оно взялось?.. — шепотом проговорил Эш, разглядывая нутро ловчего.

«Провода, датчики и прочие механизмы образовывают один большой организм, который действует согласно заданным заранее указаниям», — ответил ворон.

— Откуда ты все это знаешь?..

«Это знали мои прежние носители…»

— Твои носители?!.

«Да.»

— Я думал, что ты избегал людей.

«Это было очень давно.»

— И кто же сделал всех этих ловчих? — спросил Эш, подбирая с пола связку цветных нитей.

Плотные. Толстые. Снаружи — гладкие и приятные на ощупь.

И его руки как будто уже держали их, и не один раз. Кажется, он даже что-то плел из таких штук…

«Люди, — медленно ответил ворон. — Много лет назад. В середине великой войны…»

— И почему он напал на меня?..

Ворон не ответил.

— Эй, так почему?! — не унимался Эш. — Я не отстану от тебя, пока не узнаю ответ!

«Довольно вопросов», — оборвал его ворон.

— Что значит «довольно»?! — возмутился парень. — Я должен понять!..

И в это мгновение цвета вокруг исказились. Сумерки приобрели изумрудно-зеленый цвет, который с каждым мгновением становился все ярче.

А потом Эш увидел себя под ярким звездным небом, около уже знакомого древа. Рядом с ним стоял ворон, и полы его изорванного плаща плескали на ветру, как зловещие стяги.

— Смотри, — сказал ему ворон, указывая когтистым пальцем вверх. — Смотри внимательно!