— Понял, спасибо.

Эш кивнул торговцу и отошел от его прилавка. Обернувшись к Хэну, он вытащил из кармана две мины и протянул кузнецу.

— На, это тебе. Езжай, обустраивайся. Конь и все, что в сумках у него на спине — твое.

Кузнец кашлянул. Шустро спрятал деньги в карман.

— Расстаемся, значит?.. — спросил он.

Эш хлопнул бородача по могучему плечу.

— Надеюсь, что ненадолго. Вернусь из первой ходки — обязательно навещу.

Великан кивнул. Глаза его увлажнились.

— Ты это… Ежели чего против меня на сердце имеешь — прости уж…

— И ты — меня, — отозвался Эш, нахмурившись. — Я тебе всю жизнь перекроил, к лучшему ли — не знаю…

— К лучшему, — тихо ответил Хэн, и в его голосе звучала уверенность. — Доброй дороги тебе.

Эш кивнул и, развернувшись, потащился дальше вглубь рынка. И за рядами с оружием и посудой он увидел маленькие прилавочки диковинных вещиц. Старинные украшения, канделябры и подставки для благовонной смолы, курительные трубки и серебряные зеркальца в тонкой оправе.

А потом взгляд его упал на одну из покупательниц.

Ее худая сутулая спина бросилась ему в глаза из-за того, что эта женщина не была одета, как все остальные. Вместо пестрой или однотонной цветной юбки с сорочкой на ней было надето траурное платье. Женщина стояла перед одним прилавком и, казалось, рассматривала товары.

А потом она обернулась, и у Эша на затылке шевельнулись волосы.

Вдовица.

И это не могло быть ошибкой, или совпадением. Эш снова встретил ту же самую женщину! На ней был надет все тот же наряд, выбившиеся седые пряди на висках так же шевелились от неуловимого дыхания ветра, то же безжизненное лицо смотрело на Эша внимательными недобрыми глазами.

Как она могла очутиться здесь, в Уршу? И что вообще она такое?!

Не сводя взгляда с женщины, Эш двинулся к ней, протискиваясь сквозь толпу.

На это раз вдовица от него не спрячется и не убежит. Он догонит ее и задаст все свои вопросы, и ей придется на них ответить!

Женщина смотрела на него, не шевелясь. На тонких губах заиграла улыбка. Она стояла и будто ждала его.

Эш ускорял шаг. Он протискивался боком меж широких спин и пышных юбок, боясь даже на мгновенье отвести от нее взгляд. Ему казалось, что стоит только отвернуться, как она растает в воздухе, исчезнет, и он снова не получит ни одного ответа.

— Эй, куда прешь-то! — недовольно прикрикнула на парня крупная немолодая женщина с большой корзиной в руках.

— Прости, я спешу…

И тут Эш почуял легкое прикосновение к своему бедру.

Ловким движением он схватил чужую руку, скользнувшую к его карману.

Ну почему же именно сейчас?!

Со злом развернувшись, он готов был хорошенько врезать неудачливому воришке — но прямо позади него стоял мальчик лет шести, в рваной рубахе и запекшимся кровоподтеком на щеке.

Рука Эша опустилась сама.

— Эх ты, — буркнул он, буравя мальчишку взглядом. — Не умеешь — не берись! А то кончишь, как тот малый, которого только что за ноги с рынка уволокли!..

Эш едва разжал руку, как мальчишка рванул от него в толпу.

А потом он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу.

Резко развернувшись, парень застыл от неожиданности.

Прямо перед ним стояла вдовица. И улыбалась.

От ее потустороннего облика и мертвенной улыбки Эшу стало не по себе. Женщина коснулась ладонью его щеки, вглядываясь юноше в лицо, будто нежная сестра после долгой разлуки.

Но на этот раз жутковатого взгляда было маловато для того, чтобы Эш растерялся.

Он мягко, но очень крепко поймал ее тонкую руку за запястье и отвел от лица.

— Кто ты?.. — прошептал Эш. — Что ты такое? Почему ты повсюду, куда бы я не пошел, чего ты хочешь от меня?..

Глаза вдовицы помутнели, как у мертвеца. Тусклая пленка заволокла зрачки.

— Неверный вопрос порождает неверный ответ, — неприятным, искаженным детским голосом проговорила ему женщина. — Неверный ответ порождает ошибочный путь. Истинное дитя дикого древа идет к своей колыбели…

Люди, проходившие мимо, опасливо косились на эту странную пару. Но им обоим было все равно.

Зелень ее болотных глаз превращалась в дымку, увлекая Эша за собой. Он чувствовал, как начинает проваливаться в нее, как в трясину.

Без сомнений, это была аура духа. И этот дух словно пытался опять вырвать сознание Эша из реальности и погрузить в какую-то иную реальность.

А в глубине его существа просыпался гнев. И этот гнев даже не был направлен на что-то конкретное. Он скорее напоминал пьянящее желание, ударившее в голову. Дурманящее чувство разлилось по жилам, заставляя сердце биться быстрее. На своих руках Эш вдруг ощутил влажное тепло чужой крови.