Отлично. Просто класс. Несомненно, дополнительное соглашение поможет выстроить тот аргумент, который разнесёт желание «Эксона» получить именно репутационный ущерб — над моральным ещё нужно думать, — только вот обидно то, что оно не попало ко мне раньше потому, что я не была достойна полного доверия. Судя по всему, Рамирес хотел проверить меня и посмотреть, смогу ли я справиться с тем, что есть. Но это так глупо, чёрт возьми, ведь на кону такие суммы, а он играет в «спрячь нужный документ от своего адвоката».

Хорошо, что злосчастный поцелуй был после, иначе пришлось бы думать, что соглашение я заслужила именно из-за него.

Выпустив воздух сквозь зубы с долгим свистом, откладываю сшитые листы в папку к остальным бумагам и гневным взглядом уставляюсь в стену. С которой на меня молчаливо и осуждающе взирают багряные короли.

Обед, вместо сытных блюд и десерта, на которые я настраиваюсь после полного погружения в свод законов, оборачивается неожиданным звонком секретаря милостивого хозяина.

— Миссис Ричардс, вы не могли бы подняться? Сеньор Рамирес хочет вас видеть.

По шее проносятся странные мурашки, которые, правда, сразу исчезают, стоит мне подтвердить явку и встать с места. Извилины словно по-настоящему болят под черепной коробкой, и я даже не хочу угадывать, какие реакция и поведение меня ждут. Всё-таки мы в офисе, и навряд ли Рамирес сотворит нечто неэтичное.

«Боже, Джейн, о какой этичности может идти речь после того, что ты видела на складе? После всех угроз и унижений? Ты просто идиотка, у которой вытек остаток адекватности после какого-то там поцелуя!»

Последнее голос в голове кричит уже в тот момент, когда я стучусь в дверь кабинета Альваро и, не дожидаясь ответа, вхожу.

— Нужна твоя помощь, — моментально прибивает он меня к полу вместо приветствия, но при этом даже не смотрит, внимательно читая некую папку.

Я застываю на пороге, поёжившись от столь сухого тона, и вдруг замечаю ещё одного человека в кресле через стол от Рамиреса — начальника юротдела.

Едва слышно откашлявшись, я затворяю за собой дверь и прохожу вглубь кабинета, решив не испытывать чьё-либо терпение.

Что ж. Даже хорошо, что мы не одни.

— В чём? — нарочито ровным тоном спрашиваю я, коротко кивнув мистеру Нельсону в знак приветствия и получив ответное, но нервное движение головой. Как только сажусь во второе кресло, сразу же чувствую сгустившуюся атмосферу, начиненную порохом напряжения между ним и Рамиресом. И понимаю, что, похоже, попала на какой-то разнос.

Мой взор цепляется за сложенный вдвое свежий выпуск «Нью-Йорк Таймс», придавленный пресс-папье: на главной странице я различаю искажённый из-за слегка помятой бумаги образ сенатора Райли и заголовок, в котором виднеется часть слова: «Победа». Хм… Не это ли причина явно отвратительного настроения милостивого хозяина? Только вот всё же — почему его так волнуют эти выборы?

— Посмотри этот договор, — совершенно безразличный тон Альваро выдёргивает из мыслей, и, всё так же не взглянув на меня, он небрежно бросает передо мной ту папку, что изучал минутами ранее.

Я сглатываю зарождающийся яд от такого обращения и, приподняв подбородок, с молчаливым достоинством вчитываюсь в суть.

— И?

— Тебя всё в нём устраивает? — хладнокровно спрашивает Рамирес, рассматривая уже другие бумаги.

Начальник юротдела не говорит ни слова, наблюдая за нами, и взволнованно дёргает за манжеты рубашки, вот-вот грозящейся лопнуть в пуговицах на брюшке.

— Не совсем, но ведь… — я вскидываю брови, придав себе уверенности и лёгкого оттенка высокомерия: — Мистер Нельсон отвечает за содержание подобных договоров, разве нет?

— Именно. И Джеффри считает, что этот вариант оффшорных услуг с новым для нас банком интересен. А я — нет, — Рамирес чеканит каждое слово и захлопывает ту другую папку, что в руках. Швырнув её на свою часть стола, он отворачивается к простирающемуся городу и башням за окном. — Каков же твой вердикт, Джейн?

Что происходит? Я украдкой смотрю на Нельсона, силясь понять ответ на этот вопрос, но он не намекает даже взглядом, потупив его в пол.

— Но я в первую очередь адвокат, а это решает юридический отдел… — предпринимаю я попытку разобраться и напомнить, однако…

Рамирес осекает меня таким убийственно-вкрадчивым и ледяным тоном, в котором сквозит приметная угроза, что на миг кажется, будто к ногам подбирается знакомый вязкий туман страха, собирающийся захватить в плен:

— Я задал вопрос. Каков твой вердикт?

Его фигура, не шелохнувшись, всё так же стоит у стекла, не оборачиваясь ко мне, и я, тихо выдохнув и собрав волю в кулак, пускаюсь в рассуждения: