— Я бы не стала заключать этот договор, потому что здесь требуется открытие минимум двух компаний-однодневок. С учётом нашей ситуации с иском, думаю, за деятельностью «Сомбры» уже следят и будут следить до исхода суда, который даст дальнейшее понимание надзорным органам. Я уже говорила, что внимание может стать пристальным… — заправив прядь за ухо и коснувшись документов в лежащей папке, без запинки решительно продолжаю: — Так вот. Мне кажется, сейчас непросто создать эти однодневки, только если у тебя нет каких-то подставных лиц для того, чтобы назначить директорами. Да и сумма… Слишком, кхм, символична, чтобы так рисковать. Будет непросто потом избавиться от этого балласта, когда деньги будут в оффшоре.

Проходит минута, и Рамирес, наконец, поворачивается, но по мне — ни малейшего мазка взгляда: он сразу смотрит в упор на Нельсона, который неосознанно вжимает голову в плечи.

— Джеффри, ты слышал миссис Ричардс? — бархатный тон выдаёт почти шепот, и всё бы ничего, если бы он не был таким пугающим.

Рамирес явно очень зол и раздражён.

— Да, сэр.

— Тогда я жду через час новый договор. Работаем по старой схеме с трастами. И если ты ещё раз явишься ко мне с каким-то новым шатким вариантом, не продумав все мелочи, будь уверен, что работа здесь для тебя закончится в ту же секунду.

— Да, сэр. Разрешите идти, — ещё немного, и бедный начальник отдела начнёт заикаться.

Рамирес отпускает его едва заметным жестом ладони, и Нельсону не требуется показывать дважды — дверь трусливо закрывается вслед за ними.

Я часто моргаю, пытаясь переварить всё происходящее, и благо наступившая тишина позволяет взять себя в руки — Рамирес же снова вглядывается в чёртово окно, будто меня нет и никогда не было в кабинете.

Всё тот же широкий разворот плеч. Хоть и средней комплекции, но та же массивная фигура, облачённая в очередной дорогой, сегодня тёмно-изумрудный, костюм в изящную клетку. В облике моего мучителя ничего не изменилось, но при этом поменялось так много всего…

— Альваро, я…

Мой голос звучит сипло, и не до конца продумано то, что должно быть озвучено, но в ответ я получаю короткое, как пощёчину, и единственное:

— Свободна.

…Так и не успев начать хоть какой-то разговор.

Он объявляется в моём кабинете в девятом часу — понятия не имела, что противный и высокомерный босс, решивший, очевидно, теперь пить мою кровь, всё ещё здесь.

Я успеваю спрятать уставшее лицо в ладони и тихо заскулить так, чтобы Рамирес не услышал, пока закрывает дверь. После столь тяжёлого дня только его сейчас не хватало. И после того, что было в кабинете…

Ожидаемо — его взор тут же направлен на картину. А после куда угодно, но вновь не на меня.

— Собирайся. Едем на встречу.

Противно жужжащая оса обиды колет под рёбра. Нет. Хватит с меня подобных фразочек. И в конце концов — он что, настолько теперь брезгует, что не вступает даже в мимолётный зрительный контакт?

— Я была бы благодарна, если бы ты не разговаривал со мной, как с отбросом общества, — со злостью выплёвываю я, сверкнув глазами. Глубоко вздохнув, понимаю, что не получу ответного рявканья, и поэтому уже бесцветно добавляю: — На какую встречу? Я безумно устала и хочу домой.

— Увидишь, — наконец-то в одном слове хотя бы мимолётно проскальзывает мягкость — первая во всех интонациях за день.

Вот, значит, какую тактику избрал Альваро — односложные реплики и отношение ко мне, как к пыли под ногтями. Что ж… Своеобразно, с учётом того, что моей вины ни в чём нет. Но, по крайней мере, это говорит о том, что не я одна постоянно думаю о внезапном столкновении наших губ.

Приятно знать, что и он, похоже, тоже в замешательстве. Хотя…

Мы в незыблемой тишине спускаемся, сохраняя приличное расстояние друг от друга в лифте, до машины, где уже преданным псом ожидает Смит. Куда же без него… А я опять бросаю тоскливый взор на своё вольво, представляя, как завтра буду добираться на такси.

Молчание сохраняется и дальше, когда едем, и сегодня в салоне даже нет музыки. Я не рвусь начинать беседу ни с одним, ни с другим, пытаясь лишь набраться терпения, и надеюсь на быстрое окончание непонятной встречи в такое позднее время. Голова не варит совершенно, настолько много я перелопатила за сегодня информации и настолько сильно запуталась во всём, что касается собственной жизни.

За окном проносится город, уже покрытый шёлковым саваном ночи, и в какой-то момент я даже успеваю вздремнуть. Странно, что не ощущается тревога или близость опасности, — даже когда машина сворачивает на шоссе и через милю подъезжает к лесополосе, я ни о чём не задумываюсь. А стоило бы.

Раздаётся щекочущий звук гравия под колёсами, и мы останавливаемся у большой фермы. Я удивлённо округляю глаза, осматривая вытянутую постройку с тёмной крышей.

— И с каких пор «Сомбра» занимается сельским хозяйством? — утомлённым, но всё же едким тоном осведомляюсь я, повернув голову к Рамиресу, пока ещё изучающему обивку пассажирского кресла перед собой.