Но тут его дверца медленно приоткрывается, поддерживаемая Энтони, и Альваро лишь молча растягивает губы в зловещей усмешке, прежде чем выйти. Мне становится не по себе, но почему-то пока искренне верю, что эта поездка никак не связана со мной.

Выйдя следом и в этот раз не брыкаясь на манеры Энтони, успевшего подскочить и к двери с моей стороны, я накидываю поверх блузки пиджак, чтобы не дать ночной прохладе проникнуть к телу. Ферма освещена со всех сторон, и даже вывеска на ней имеет яркую подсветку. Стрекотание насекомых и проносящиеся вдали по шоссе машины, сливающиеся в единый монотонный звук, — это всё, что нас встречает. Сощурив глаза и приглядевшись ко входу в здание, замечаю в полумраке нескольких человек. Тоже одетых в костюмы, правда, явно не такие броские…

— Просто скажи, что мне ничего не угрожает, — выдав накативший с головой страх, вдруг ляпаю я, пока ещё на свободе шагая рядом с Альваро к ферме.

К его непредсказуемости невозможно привыкнуть, поэтому мне стоит узнать наперёд.

— Тебе? — откровенно забавляясь, хитро переспрашивает он, глядя прямо перед собой. — Тебе — точно ничего.

Мороз страха рисует жуткий узор на коже, настолько мне дискомфортно, и когда мы подходим ближе к ожидающим, я вдруг отчётливо понимаю, что это — его люди, а мы явно не на деловой встрече… В памяти тут же встаёт образ того убитого криминалиста, и я невольно задаюсь вопросом: чью судьбу Рамирес приехал вершить в этот раз?..

Наивно было бы предполагать, что лоск офиса «Сомбры» и строгость официального дресс-кода его сотрудников — это всё. Нет… Кажется, вот оно: я дорвалась до той самой плесени под красивой штукатуркой. Только вот для чего он взял меня с собой?..

Пять мужчин разного роста и конституций тел с благоговением опускают головы в поклоне перед Альваро. Но потом у одного я вижу на кулаке серебристый кастет, а двое других со странным блеском в глазах принимаются осматривать меня, отчего тут же становится мерзко. И происходит то, что замечаю только я и чего меньше всего ожидаю в этот момент, — Рамирес сдвигается всего на пару дюймов, но этого уже достаточно, чтобы закрыть меня плечом от возникшего повышенного внимания. Его спина под пиджаком хищнически напрягается.

— Это — миссис Ричардс. Она со мной, — с непробиваемой сталью в голосе молвит он, и те двое прихвостней сразу же отводят глаза. — Он здесь?

Вопрос звучит не к месту, и я запоздало понимаю, что Рамирес сменил тему, перейдя к неведомому для меня делу, на которое приехали. И тот, что крупнее среди пятерых, прокуренным голосом отвечает:

— Да, сеньор. Ожидает вас внутри. С нетерпением.

Я вздрагиваю, улавливая нажим на последних словах, и делаю крохотный шаг за Альваро, чтобы на всякий случай быть ближе. Разум, лихорадочно анализируя ситуацию и местность, пока никак не въезжает в происходящее, но теперь та самая опасность и уже привычный страх больше не отпускают.

— Чудесно, — настроение Рамиреса меняется слишком резко: в контрасте с тем, что было, это звучит так, будто он только что опробовал шикарное испанское вино.

Не дожидаясь никого, он отворяет массивную дверь фермы. Первыми проходят все его люди и возникший из ниоткуда Энтони, о котором я успела забыть. А затем Альваро, всё так же не обращая на меня взгляда, делает галантный жест ладонью:

— Дамы вперёд.

Я судорожно сглатываю и сцепляю пальцы, жалея, что оставила в машине сумку, в которую могла бы вонзиться, дабы успокоить расшалившиеся нервы. Сделав шаг, оказываюсь внутри и чувствую, как сзади в непозволительной близости следом встаёт Рамирес, затворяющий дверь на огромный замок. Кое-как собравшись, я прохожу дальше, чтобы избавиться от наваждения, но на смену ему приходит настолько нечеловеческий ужас, что я тут же закрываю ладонями рот, чтобы не закричать.

Тело начинает бить мелкой дрожью, и я не могу отвести взгляда от представшей картины… А Альваро, вновь сократив расстояние со спины, наклоняется и тихо проговаривает мне на ухо:

— Знаешь его?

Мне требуется время, чтобы проглотить вопль и хоть как-то совладать с голосом. Зрение, словно вышедшее из-под контроля, неотрывно вбирает в себя образ — привязанный к хлипкому деревянному стулу мужчина. Одежда на нём — тоже костюм, больше подходящий для офисного клерка среднего ранга, — разорвана во многих местах; лицо в кровоподтёках и синяках; один глаз заплыл полностью, а в затылке, судя по всему, зияет серьёзная рана, потому что на полу под сидящим уже разрослась немалая багряная лужа. И он всё ещё жив: дыхание прерывисто вперемешку со стонами боли.

Отняв ладони от губ, я прикрываю веки и почти не наполняю лёгкие кислородом, замирая.

— Н-нет… — наконец, невнятный писк выходит из напряжённых связок, и я снова приглядываюсь к несчастному. — Уверена, что нет.

— Теперь знаешь: перед тобой человек, которого я уличил в промышленном шпионаже, — абсолютно будничным тоном проговаривает Альваро и обходит меня, направляясь к нему. И затем бросает через плечо, снимая пиджак и отдавая его Энтони: — Как думаешь, где было допсоглашение с «Эксоном» всё это время?

Я знаю, что от меня не требуется ответ: всё и так встаёт на свои места. Неужели… Неужели дело было не в проверках и недоверии ко мне? Кто же этот человек, что посмел перейти дорогу Рамиресу и спрятать, выкрасть документ?

Смит неспешно отходит ко мне, вросшей в пол, тщательно уложив пиджак хозяина на предплечье, словно только что забрал без чехла из химчистки. И пока я с неуместной завороженностью наблюдаю, как Альваро медленно закатывает рукава тёмно-коричневой рубашки, а остальные обступают пойманного шпиона со всех сторон, Энтони тихо начинает: